Район №17

в шею.
— Я думал, уже не увижу тебя, Рудольф, — сказал он чуть слышно. — Я боялся, что ты погиб. Что тебя уже бессмысленно ждать.
Тогда я обнял его, прижимая к себе — теплого, пахнущего гелем для душа, свежим кофе и сигаретами. Поцеловал так, как давно хотел поцеловать: глубоко, долго и по-настоящему, до искр перед закрытыми глазами, до боли в легких, до покрасневших губ.
— Я вернулся, — шепнул я парню, тяжело дышащему мне в щеку. — И будь уверен, черта с два меня кто-то сможет оттащить от тебя ближайшие пару вечностей. Ich kann ohne dich nicht, mein Schatz.*
Комментарий к Глава 23
* — я без тебя не могу, сокровище мое
========== Глава 24 ==========
Правило № 40: Исключительно важное умение каждого Ловца — кустарный промысел. Умеешь ковать мучительную смерть из подручных средств — добро пожаловать в Семнадцатый, новоявленный Бог.
ЗР (Заметки Рудольфа): Район менял каждого из нас. Кого-то больше, кого-то меньше. Говорят, Каспер почти не изменился за годы работы в Семнадцатом. Билл стал другим человеком всего за несколько месяцев. Район слопал восемнадцатилетнего мальчишку-желторотика с потрохами, чтобы выплюнуть в кишащие покойниками кварталы жестокого профи.
Я спал сном покойника почти двое суток, и Билл, надо думать, всерьез опасался за мое состояние, периодически нащупывая пульс и прикладывая руку к горячему влажному лбу. После приключений под потоками снежной крупы и ледяного дождя я, тот самый придурок в кедах и легких шмотках, чистое безумие, сбежавшее из старой дурки, конечно же, заболел. Но даже несмотря на то, что меня лихорадило, что ломило все тело, а в мозгах после побега и встречи с Биллом творилось дикое месиво, точно пил я не просыхая, мне не приснился ни один сон. Перед глазами вихрилась лишь беспробудная ночь и всполохи болезненного жара, бьющего по затылку.
Хочу заметить, что уже утром следующего дня все знали о моем возвращении в Семнадцатый Район. Нет, вы не подумайте, Хромой и словом бы не обмолвился, молчать он умеет. Ему было не до этого: уставший парень едва на ногах стоял, держась лишь на литрах кофе и неистощимом энтузиазме. Но по счастливой случайности ближе к рассвету к убежищу подкатил прекрасно знакомый вам автомобиль, из него вышел (вы все верно угадали) Черный Бог, а следом, принюхиваясь, клыкастое чудовище Ричард. Стрелок не мог молчать и объяснил, почему выходит полуголым и несобранным и не может пойти в утренний рейд, хотя у них был уговор. А трепло Кристиан, эта патлатая сплетница, просияв ярче начищенной медали, тут же принялся строчить ребятам о том, что Олень, такая везучая сука, мало того, что не сдох, так уже отсыпается в собственной койке, наблюдая десятый сон. Неудивительно также и то, что Крис напросился в убежище, чтобы собственными глазами увидеть меня — спящего в одеялах Оленя, приблудившегося в родные стены. Он не удержался. Через несколько минут Якудза, Птичка, Каспер, Малыш и даже, возможно, Пацифист видели фотографию оккупировавшего постель Ловца. Я еще расскажу о Пацифисте. Об этой квинтэссенции титанического безразличия и холодного расчета, меняющихся в мгновение ока на приступы такой дикости и жестокости, что сам Бес поджимал губы и уходил в сторону, отводя взгляд. Всем своим существом он напоминал нам русскую рулетку. Никогда не знаешь, мозги тебе вышибет на стенку ярким дымящимся месивом или от щелчка нервно глаз дернется. Поверьте, есть о чем перетереть. Господин-биполярочка еще не раз заявит о себе в этой истории.
Забавно об этом вспоминать. Но я действительно вернулся, хотя уже не думал, что выберусь из Штутгарта. Уж точно не таким образом — приставив дуло пистолета к виску мачехи и выкрикивая черную брань в адрес собственного отца и его многорылой рати в доспехах личной охраны. Однако же я здесь: раскрываю глаза, первые минуты не понимая, где нахожусь и почему в моей комнате нарисовался кто-то помимо меня. Через какое-то время все встает на места. Конечно же, я дома, а тот «кто-то» — Билл, уснувший в кресле под вечер и обросший так, что выгоревшие за лето волосы собраны в нелепый хвостик на затылке. Все такой же веснушчатый. Все такой же расслабленный во сне. Такой же худой и поджарый, как гончий пес.
Я тихонько выполз из кровати, чувствуя озноб и головную боль. Бывало и хуже, поверьте. После того, как я очнулся у Богомола без половины зубов, с переломанными ребрами и сотрясением, простуда смешит сильнее, чем искрометный юморок Джимми Карра.
Убежище сияло дотошной чистотой. В ночь, когда я вернулся, мне было абсолютно по барабану, как и что здесь выглядело: ноги дрожали от усталости, зуб на зуб не попадал после нескольких часов под ледяным дождем, а в глазах настойчиво плыло. И теперь, когда я увидел, как преобразилась