Район №17

После Германии стало еще хуже, чем было. Надеюсь, ты понял.
— Я не буду ничего говорить, — вздохнул Билл.
Когда кто-то, кто страшно тебе нравится, говорит подобные слова, обыкновенно внутри что-то мерзко переворачивается. Я же отчетливо ощутил, как будто мне в живот влетела пуля с крестообразным распилом. Такая пуля, если все сделать с умом, влетает внутрь, разлетается на четыре части и наружу тащит за собой настоящее месиво кишок, крови и раздробленного позвоночника при грамотном попадании. Дыра останется — спаси, Господи. Использование разрывных пуль запрещено, однако грех не заняться кустарным производством таких чудес. В общем, я знаю, о чем говорю, так что примерно это (прямое попадание в живот) и почувствовал, когда Билл сказал: «Я не буду ничего говорить».
— Я не совсем понял…
Разрывная пуля летит в мой череп и разносит его на тысячи чернильно-красных осколков, когда Хромой вместо объяснений вздыхает, смотрит на меня сквозь толщу полумрака и, поднимаясь, прижимается к моим губам своими — сухими, теплыми и отдающими сигаретным дымом крепких кэмелов. Его, кажется, это совсем не смущает: то, что я сначала сижу в ступоре, прислушиваясь к гулким ударам сердца в клетке ребер, потом что-то бессвязно чешу на немецком, сгребаю его руками и прижимаю к себе, позволяя продолжать. Ему абсолютно до фонаря, что у меня почти моментально встает: он только обнимает меня за шею и вылизывает губы, ластится, как большая кошка, смотрит мне в глаза и слушает ту немецкую бурду, из которой не понимает ни слова. Свободной рукой он гладит линию скулы, шею, ключицы, грудь и — ниже, туда, ТАМ, где шпарит шквальный поток пуль, отдающих в мозг монотонным воем точно из-под толщи воды. Он смотрит мне в глаза и как бы говорит нечто из оперы «Да-да, Олень, Бес говорил мне об ЭТОМ, но чтобы ты знал: я бы и без него додумался».
Он изменился. Прошлый Билл дал бы задний ход и придумал тысячи отговорок, как делал это раньше. Щегол посматривал на Оленя, как потом рассказал Кристиан, да только шаг навстречу сделать не решился. А теперь, и это действительно происходит, он доводит меня до сердечных приступов, целуя глубоко и до одури, и гладит ширинку джинсов. Все случается настолько быстро и спонтанно, как будто ты бросаешь пару бутылок коктейля Молотова в стену здания, и оно моментально вспыхивает. Огонь переползает молниеносной черной мамбой на соседний парк, одичавшую зелень некогда окультуренных деревьев, и вот уже полыхает целый квартал. Так и мы не заметили, как мамба кинулась, ремни щелкнули, джинсы сползли. Черт его знает, как так выходит обычно, но его губы — на моей груди, язык оставляет мокрые, холодеющие за доли секунд пятна, а рука быстро скользит по напряженному, как высоковольтные провода, члену. Моя рука в точности там же, что и его. Ласкает Стрелка Билла, рвет с истерзанных губ стоны — тихие, сквозь зубы.
Это быстрее, чем бросок кобры. Это смертоноснее броска кобры. Экспансивная пуля в висок — холодная роза, разворачивающаяся в черепе, и фейерверк брызг. Яркий и горячий.
Он лежит рядом, часто дышит, смотрит на свою руку — мокрую и мутно блестящую. Я могу заняться тем же, но не вижу в этом особого смысла.
И мы уже не задаем друг другу вопросов. Все понятно и без болтовни, и от этого мерзкие ощущения, возникающие обычно при прошивке тела свинцом, бесследно проходят. Свинец сейчас остался только в ватных ногах и затуманенных мыслях. Приятно затуманенных.
А потом он говорит:
— Ты обязательно должен увидеть Пацифиста в деле. Рядом с ним Бес — розовый пони.
И всю предстоящую неделю я ломаю голову, что же это за такой интригующий зверь с миролюбивым прозвищем.
Комментарий к Глава 24
Нахлынуло. Написано. Надеюсь, не буду пропадать.
========== Глава 25 ==========
Правило№49: Никогда не поворачивайся спиной к тем, кому не доверяешь, и кто может задушить тебя голыми руками. Хочешь жить — дружи с сильными.
ОПР-21 (Особое Правило Рудольфа №21): Бойся того, кого боится Бес.
На улице сгущается осенняя промозглая ночь и шарит по оголенным участкам тела — рукам, шее и лицу — холодом, срывающим с губ облака пара.
Билл шныряет где-то неподалеку. Стрелок Билл, простите. Хромой. Так вот, он ищет следы и сверяется с картами, осторожно бродит по переулкам, заглядывая в обшарпанные здания, чернеющие во тьме густой, как патока, октябрьской ночи. Когда он входит внутрь, его поглощает тьма многоэтажки с убитой проводкой, или же он сам сливается с мраком, превращаясь в нематериального призрака с весьма материальным и реалистичным оружием. Только попробуй встревожить его вдумчивые поиски мертвецов — возьмет на прицел и выстрелит раньше, чем ты успеешь что-то там невнятно вякнуть.