Район №17

договаривались, прыгнул вперед, прикладываясь к термосу с кофе. Всю дорогу он рассказывал о том, как Бес нарвался на драку с Пацифистом и отхватил по первое число.
Это вообще не должно было произойти. Традиционный ритуал — первая вылазка. Отец сообщает Бесу о том, что на рассматриваемый момент все ребята по уши в дерьме: лопатят то, что не успели завершить за месяц. Умница-Кристиан давно с планом расквитался, вот и пришлось ему топать в развед-рейд с Нортом, только-только прибывшим в район и совсем не ориентирующимся в окрестностях. Они садятся в авто Черного Бога, водитель из кожи вон лезет, чтобы разговорить князя тишины, проигрывает один раунд за другим, решает уступить этот бой. Доберман прижимает уши и злобно зыркает на вооруженную махину в армейском камуфляже. Казалось бы, проблемы нет: здоровяк просто не хочет идти на контакт и демонстративно пялится в окошко, слушая бесовы проповеди о местных достопримечательностях.
Дело простое: выехать на юго-запад Семнадцатого и посмотреть, все ли чисто там, где не установлены камеры. Этакая первая проба Пацифиста. Поиски ответа на вопрос о том, чего он стоит в настоящем бою, если такой завяжется.
Он и завязался. Только изначально не с ходячими, нет.
Бес действительно нарвался, если это можно так назвать. Язык у него, как помело…
— Эй, Нортон, скажешь хоть что-нибудь? — скалится Кристиан и, увидев в семидесяти метрах от авто ковыляющего Калеку, достает из кобуры пистолет. — Смотри, как страдает. Не хочешь помочь малышу? Первоклассные медицинские услуги! Я в этом деле квалифицированный специалист.
— Задание, — ворчит Веласко. — Мы приехали посмотреть. Отец дал приказ.
— Ой, не нуди! — смеется Черный Бог и вращает оружие на пальце. — А то и правда подумаю, что ты неспроста Пацифистом зовешься. Здесь нет камер, можно развлечься. Смотри!
И Бес выпускает одну пулю. Всего одну, за долю секунды, но та прошивает Калеке здоровое колено, и старые заброшки дрожат от сверхъестественно-дикого воя. Пацифист молниеносно выбивает пистолет из руки ухмыляющегося, сияющего краше чемпионского кубка Кристиана. Не повышая голос, цедит сквозь зубы:
— Что ты творишь?
Бес только шире улыбается и, отбрасывая с белого лица волнистую прядь, опускает руку на пояс Пацифиста. Он бы за плечи обнял, если б дотянулся.
— Дорогой друг, не нервничай! Если так хочешь, я могу добить паршивца одним выстрелом!
— Не прикасайся ко мне, — произносит Веласко, отходя на шаг. — Они сбегутся на этот вой. Они приближаются.
И в этот момент Кристиан допускает колоссальную ошибку. Ошибку, не уступающую по масштабам внушительным габаритам Пацифиста. С привычным «не дуйся» этот патлатый кретин шлепает титана по заднице и наивно смеется, как пьяная выпускница.
Через мгновение Бес лежит на асфальте и хватается за разбитый нос и лопнувшие от удара губы. Он вскакивает на ноги, хватается за нож, с размаху, подлетев, пытается порезать Нортону лицо, но ахает от боли, когда получает по руке, слышит холодный скрежет выпавшего металла по асфальту и стонет, потому что его руки вывернуты, а сам он обездвижен. По какой-то счастливой случайности доберман заперт в машине. Он разрывается от лая и бьется в стекло.
Проходит еще секунда.
Пацифист бьет Кристиана коленом в солнечное сплетение и укладывает задыхающееся, не стоящее на ногах тело за своей спиной. Взвешивает в руке биту, увитую проволокой и увенчанную шурупами — терновый венец Семнадцатого района. И этот распятый самой жизнью Бог, тихо выдыхая, за неполные полторы минуты забивает пятерых Буйных. Когда Бес рассказывал то, что видел собственными глазами, его руки дрожали.
Квинтэссенция равнодушия словно взбесилась. Пацифист убивал с такой чудовищной яростью, с такой жестокостью, что в жилах стыла кровь. Он не валил Буйных с ног, чтобы чуть позже пристрелить. Он вбивал их в асфальт, и черепа лопались с сочным звуком выстрелов пробок шампанского. Через те полторы минуты Нортон лишь что-то шептал себе под нос и звонко постукивал концом биты лужу вонючей гнилой крови.
А потом на его лицо вернулась маска равнодушия. Изгаженная кровью и ошметками мозгов маска. Он преспокойно затащил Беса в машину, попросил успокоить пса и подвезти до убежища.
С тех пор Кристиан, работая в команде с Пацифистом, молчал и вел себя тихо. Он действительно боялся Нортона Веласко.
— Обычно он кажется нормальным, но тогда, с Крисом, был редкостным психом, — закончил историю Билл. — У него серьезные задвиги. Ни разу с ним не работал, но, черт, я этому рад.
Я только выпускаю дым, вскидываю винтовку и захожу на кукурузное поле, шелестящее сухой листвой. Не знаю, чего ждать от Пацифиста. Но если он схватил