Район №17

полноги.
Он успокаивается быстро, хотя все еще вжимается лицом мне в грудь и держит за руку. Выдыхает рвано, вытирает глаза, находит шершавыми губами мои губы, припадает, как к пересыхающему источнику, и отпечатывает крепкий поцелуй. На вкус он как горечь потери, холод пережитого ночного кошмара и осенний ветер уходящего к белому сну Семнадцатого. Это чистый вкус Билла. Это сам он. Плоть и кровь.
Хромой скашивает взгляд на часы. Пять утра. Пять утра, два Ловца на усыпанном дробью полу, покрасневшие глаза. У Вайнберга от слез. У меня — от вечной бессонницы.
— Хватит. К черту это дело. Пойдем в душ, — поднимается Билл и тянет меня за собой. — Бес будет здесь через час. На западе творится что-то странное…
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, включая воду, и упругие струи кипятка громко шуршат по дну.
— Я не видел те следы, но… — Вайнберг сбрасывает джинсы, переступает через них и поднимает на меня свои небесно-голубые глаза, глаза ангела, топчущего ад, — но клянусь бессмертной душой моей матери: в Семнадцатом появились чужаки. Живые чужаки.
Мы быстро собираемся. Я забрасываю за спину набитый ловецкими штучками рюкзак, лью в огненный кофе коньяк, раскладываю по карманам датчики и пару отмычек. Вешаю на пояс несколько лимонок. Билл равнодушно завязывает отросшие волосы в хвостик на затылке, прихватывает с десяток разрывных пуль, закрепляет в портупее отрытый в моем хламе старый, тяжелый, но до первобытного ужаса точный парабеллум с массивной рукоятью. За его спиной — модифицированная им же снайперка. В армейских ботинках он уже спрятал нож. Пару месяцев назад он стал фиксировать истерзанную ногу эластичным бинтом, и это было единственным светлым пятном в его грязно-серой одежде (пока бинт не перепачкался до черноты), которая позволяет ему не маячить на фоне Семнадцатого такой кричащей пестротой цвета сорокой, как я. И с таким Биллом я не могу не считаться. Он уже давно не уступает среднестатистическим Ловцам. И если до профи уровня Беса ему еще стрелять и стрелять, то любого новичка он разнесет играючи.
Бес ждал нас, сидя на капоте черного авто. Рич внимательно следил за каждым нашим движением, посматривая с переднего сиденья. Даже отсюда видно, как горят в утренних мглистых сумерках его злые настороженные глаза. Мускулистое чудовище украшает кожаный ошейник с серебристыми шипами.
В распущенных волнистых волосах Кристиана серебром на угле горят первые снежинки поздней осени Района №17. Его зеленые глаза — алкогольные капли абсента на дне бутылки — подкрашены и кажутся только ярче. На ногтях черный облупившийся лак. Он улыбается, как молодой и смертельно опасный демон. Настоящий Астарот. На его шее все тот же зеленый шарф, связанный милейшей леди Люцией Эберт. Хотя малышка является бесценной дочерью именитого Ловца, о котором мало кто не слышал, я бьюсь об заклад, что Кристиан никогда не позволит ей пойти по своим стопам.
— Прыгайте, господа, — ухмыльнулся Бес. — Но помните, что мой Ричард всегда сидит впереди.
Мы гнали на запад, к самым пустынным и мертвым окраинам Семнадцатого Района, где встретить ходячих не так-то просто. Мы гнали, и неприятные воспоминания всплывали в памяти, как черно-белые кадры из немого кино с Чарли Чаплином: именно на западных территориях района я впервые встретил Билла, едва не съеденного живьем обезумевшими голодными мертвецами, и те мгновения: крик, боль, кровь, выстрелы, тело без сознания — монохромными беззвучными картинками неслись перед глазами. А еще я думал о том, как едва не погиб сам и не утащил парня с собой на тот свет, когда разбил ненаглядный лимонный внедорожник, влетев в дерево и отхватив от Буйных Близнецов. Желтого коня помяло настолько чудовищно, что даже Малыш, дока по части возни с автомобилями, развел руками и посоветовал прикупить нового монстра какого-нибудь безумного цвета. Вот поэтому мы и ехали с Бесом, ощущая жуткую атмосферку из-за нервничающего Ричи. Вайнберг был мрачнее тучи и тише немого. Он помнил эти места и то, что в них произошло. Помнил, и я уверен, что его нога отзывалась тупой болью.
— Пару дней назад, — начал Кристиан Эберт, безошибочно петляя по Семнадцатому в направлении западных кварталов, — я выбрался сюда с внеплановым развед-рейдом в маленькой тайне от твоего, герр Рудольф, благочестивого папашки. Он, кстати, неплохо поживает. Хотя видит Бог, закинет его в гроб шалящее сердечко и работа.
Тогда я еще не знал, что Бес до жути точно предсказал финал Пауля Альтмана.
Мы пронеслись мимо старой свалки, и краем глаза я заметил, как из вороха мусора к небу взмыла полусгнившая, одеревеневшая на морозе рука живого мертвеца. Как в сказке.
— Так вот… ничего сверхъестественного, конечно. Местечко там на