Район №17

многотонной океанической волной в разгар самого страшного, самого жестокого и неуправляемого шторма. Глушит, складывает пополам, тщательно пережевывает, перетирая зубами воды и соли в чистое месиво, и выплевывает на пепельный ночной берег, омывая ступни ласковым прибоем. В голове гудит выпитый хеннесси, снёсший башню оргазм и ощущение того, что Билл рядом — рвано дышащий и все еще сжимающий край скомканного покрывала.
Я медленно выскальзываю из него и выбрасываю латексный узелок в лужу коньяка, топя несостоявшихся Альманов Младших в алкогольном озере цвета горящего солнцем янтаря. Моя рука, его живот влажно блестят мутными, густыми каплями спермы. Подушка прощается с наволочкой, летит примерно в том же направлении, что и использованный презерватив, шлепается на пол с мокрым звуком. Значит, не долетела до края комнаты. Ну и хер бы с ней.
Щеки Билла горят, как медленно гаснущий напалм, успевший пережечь бесчисленные сотни вьетнамских солдат. Я видел много красивых губ — лоснящихся блеском, шелковистых, нежных, как розовые лепестки, но его пересохшие, до крови потрескавшиеся приоткрытые губы целовать до дрожи в коленях приятнее и дороже. Он — настоящий. Доверившийся и отдавшийся. Ein und Alles.*
— Билл?
— Мм? — он поворачивается всем телом и перекидывает через меня руку. В его глазах, нежно-голубых глазах с серыми прожилками, сквозит усталость и тихое счастье, в котором лично он боится признаться самому себе.
А за окном линия горизонта вспыхнула рыжим рассветом.
Без понятия, что ему успел наговорить Бес. Зная его, можно не сомневаться: Вайнберг знает и о Якудзе, и о моих похождениях в жилых кварталах в редкие периоды долгожданного отпуска или внештатной поездки. Я будто слышу, как в его голове мечутся мысли о том, что все это ничего не значит, что на самом деле мы сделали друг другу приятно и более чем круто провели время, но не нужно себя обманывать и строить планы на будущее — все-таки не тринадцать лет, чтобы в розовые сопли и сердечки на полях тетрадки верить. И, что важнее, в таком аду совсем нет места для каких-то там никому не нужных чувств. Единственное, что должно тебя интересовать в районе: деньги и собственная шкура.
— Мне страшно такое говорить, — вздыхаю, обнимая его и прижимая к себе. — Неудачно все это заканчивалось. Что в семнадцать лет, что в двадцать пять — один черт. Может быть, я вообще такого не заслуживаю. В смысле, тебя. И с тобой.
Билл молча смотрит мне в глаза и слушает. Слушает, не перебивая, но его взгляд таит тревогу. Он не знает, куда я клоню. И боится худшего. Боится, что я уйду. Если бы я смог, то стал бы сразу самым сильным человеком на свете. Никогда не стремился к таким глупостям.
— Когда мы попали в перестрелку, и ты пошел наверх, Бес задал мне вопрос. Всего один вопрос.
— Я все слышал.
Холодею, судорожно сглатываю. Нахожу в себе силы.
— Так вот, я знаю ответ, Билл. Ich liebe dich und will immer bei dir sein.*
Парень, явно смекнув смысл сказанного, мягко улыбнулся и тихо рассмеялся:
— Если что, я еще не говорю по-немецки, Альтман.
— Мне не хотелось поганить эти слова своим акцентом, — признаюсь и повторяю так, чтобы он понял каждую сказанную букву. — Я люблю тебя и хочу быть рядом. Всегда. Только с тобой. Что ты скажешь на это, Билл?
И Билл, прижимаясь всем телом ко мне, мягко целует в губы:
— Примерно то же самое, Олень. Слово в слово.
Комментарий к Глава 28
Минутка немецкого просвещения от несостоявшегося дойчера (меня) с транскрипцией:
* Ich bin verrückt nach dir — я схожу по тебе с ума/ я без ума от тебя (Ихь бин феррюкт нах дир)
* Ein und Alles — мое все (Айн унд аллес)
* Ich liebe dich und will immer bei dir sein — я люблю тебя и всегда хочу быть с тобой (Ихь либе дихь унд вилль иммер бай дир зайн)
И, да, очень важно. Я приводил сравнение с напалмом, сжигающим вьетнамцев, НО данным литературным приемом я НЕ выражаю свою ненависть к вьетнамцам и гордость за американский садизм — кровавую баню 60-х — 70-х гг. (Датирую так, исходя из критерия вмешательства США)
Помимо занудства хочу сказать большое спасибо всем тем, кто меня читает, оставляет отзывы, тыкает пальчиком на “жду продолжение” и просто тратит время на то, чтобы зайти на мой профиль. Такая поддержка придает мне больших сил и позволяет с по-настоящему искренним желанием писать Семнадцатый Район!
========== Глава 29 ==========
Правило №25: Отставка в районе отличается от ухода с должности в жилых кварталах. После подачи в отставку Ловец выходит на последнее задание и не имеет права вернуться на ранее занимаемое место.
ЗР (Заметки Рудольфа): Я не знаю ни одного Ловца, который после визита в район сохранил бы чистоту рассудка.