Район №17

Утро после той ночи, пропахшей влажной от пота кожей, янтарным хеннесси и приторно-сладкой усталостью, наступило для меня только в полдень, когда комната утопала в белом, почти больничном свете. В голове низко шумело — точно контузило. Перед глазами настойчиво плыло, и я почти на ощупь стащил с тумбочки очки. В убежище, в холодном замке из бетона и продвинутой техники, стояла оглушительная тишина, и только запах крепкого, дымящегося бодростью и глубоким вкусом вареного кофе, доносившийся с кухни, подсказывал, что я действительно жив, а Билл мне не приснился.
За окнами, бесшумно кружась в недвижном морозном воздухе, падал крупными сияющими хлопьями снег, погружая Семнадцатый в белый плен подвенечной зимы. И холод, искрящийся серебром, ощущался даже под одеялом — каждым миллиметром кожи.
Я вдруг почувствовал себя тринадцатилетней пубертатной соплячкой с вакуумом в патлатой башке, когда, осознав всю реальность происходящего, вжался лицом в подушку рядом и ощутил запах шампуня и билловой кожи. Улыбался, как полоумный, как по уши влюбленный слащавый гомик, настоящий олень (лосяра!), да только поделать с этим ничего не мог и решительно не хотел. Это действительно случилось. Можно хоть сейчас брать телефон, делать фотки смятой постели, каждой складкой кричащей о том, что было, и слать Бесу. Он ведь сам просил. В тот самый день, когда я очухался побитым калекой после аварии: без половины зубов, с сотрясением, сломанными ребрами и повернутым набок носом — покусанный и едва живой. «Я рад, что ты не сдох, немецкая морда. И рад, что урвал себе мальчишку. Скажи, когда сделаете это».
Тот самый парень, «урванный мальчишка», видимо, проснулся гораздо раньше меня, раз комната сияла привычной чистотой дотошной домохозяйки со снайперкой наперевес, парой сотен пуль в запасе и сюрпризом между ног (хорошим таким сюрпризом). Вылизанный пол, исчезнувшая бутылка из-под хеннесси. Наверняка уже выстиранные полотенца, мои почти утерянные трусы и подушка, приземлившаяся ночью (утром?) в роскошное озеро порока — алкоголя и использованных презервативов. Только смятая постель, испачканная высохшими пятнами лубриканта и коньяка, сохранившая запахи и призрачные отголоски произошедшего, напоминала о ночной вакханалии. Я прикоснулся к давно остывшему месту, где спал Билл. Прикоснулся и понял, что если у человека и есть душа, то именно она сейчас и щемит от щенячьей радости и детского восторга.
Вышел я к нему уже относительно оклемавшимся: умытым, выбритым, в падающих серых джинсах, открывающих резинку кельвинкляйновских трусов, и во фланелевой рубашке на голый торс с алой россыпью щедрых засосов. Он сидел у окна и, неторопливо отпивая кофе, курил, заполняя комнату маревом сигаретного дыма. Увидев меня, улыбнулся и подорвался лить в чашку колумбийский жар цвета бесовых волос.
— Как ты? — спрашиваю, посматривая на мальчишку в растянутой майке-алкоголичке. Красивый. И растрепанный хвостик ему к лицу. И пятно на вылинявших спортивках. Даже потрескавшиеся губы и багровые пятна на шее. Чудесатое чудо.
— Жаловаться не стану, — усмехается он, хотя держу пари: поясница у него ноет и задница о себе забывать не дает. Тут же добавляет, разжигая пламя интереса в моих красно-синих зенках — синих от природы, красных от полопавшихся капилляров: — хотя утренний гость успел меня от души окатить подъёбами.
— Какой гость?
Билл усмехается, поправляет волосы, отпивает кофе. Я, конечно же, понимаю, что третьего не дано: либо Каспер, либо Эберт. Но все-таки спрашиваю. И, признаюсь, надеюсь на недавний визит первого.
— Бес, конечно, — проливает свет на тайну Билл, а я страдальчески вздыхаю, закуривая. — Кому еще к тебе бегать по утрам? Даже на кофе напросился. Неужели не слышал ничего? А мне казалось, что ты просто не хотел спускаться и прикидывался шлангом.
— Да чтоб я сдох, держи карман шире! — фыркнул я демонстративно, хотя, включив мозги и поразмыслив, понял, что так бы и поступил. — Так чего он здесь забыл?
Как оказалось, это не он забыл, а я.
Вы же наверняка помните моего лимонного коня? Тот захламленный банками из-под колы, разобранным оружием и пустыми сигаретными пачками прокуренный внедорожник, принявший на капот многие десятки живых мертвецов и влетевший в дерево на бешеной скорости более чем полгода назад. Выходит, Бес приехал не для того, чтобы стебать Билла своими подъёбками и хлестать хозяйский кофе, вещая в перерывах о том, как он распял на кресте своей жестокости очередного Калеку — типичного представителя районной категории F-01-DS. И хотя Кристиан все равно в красках расписал моему протеже о том, как копался во внутренностях очередного «эфки-ноль-один», отчаянно пытаясь