Район №17

абсентовый рассудок и искреннее непонимание того, почему он стоит на коленях: с металлической горечью во рту и мокрым от слез лицом.
Я смотрел на притихшего Билла и понимал: для него уже нет дороги назад, и таким, как прежде, восемнадцатилетним мальчишкой, оплакивающим смерть родных, он никогда и ни за что не сможет стать. Он Ловец, и это ремесло клеймом отпечатано. Не на коже. В мозгах.
Мы едем дальше, и Птичка, раскрасневшаяся на морозе, все такая же миниатюрная и лохматая, машет нам ручкой в пушистой варежке, сидя на капоте своей машины с термосом на острых коленках. Видимо, вышла на разведку. Я киваю головой в ответ, Билл улыбается, колеса шуршат по снегу, жизнь как-то течет, а дорога не кончается и по меньшей мере замыкается в огромное кольцо, прежде изогнувшись и изломавшись на тысяче тысяч поворотов. А иногда на дороге встречаются незнакомые извилины. Такие перекрестки, которых ты никогда в жизни не замечал, хотя катался по Семнадцатому больше шести лет и, вроде как, слыл лучшим из тех, кто вообще когда-либо топтал этот блядский район.
Так уж вышло, что примерно через неделю мы с Биллом узнали о неожиданных поворотах судьбы Кристиана Эберта. Того самого Черного Бога, что собачился с Пацифистом с первого же дня, как тот ступил на землю Семнадцатого в своих армейских шмотках и с пугающим спокойствием в черных испанских глазах.
После той перепалки на западных окраинах Семнадцатого Кристиан заболел. Даже будучи Богом, так глупо и по-человечески заболел, протаскавшись на морозе в поисках улик. Он прекрасно понимал, что бросать трупы на открытом пространстве слишком опасно. Оттащив нас сначала к Богомолу, а потом и по домам, Бес рванул обратно и принялся шмонать вещи покойников: заваленного им Араба и склеивших ласты от билловых пуль меж глаз Сибиряка с Воробьем. Мелкие сошки, как скажет он потом ребятам, когда все мы поймем очень важную вещь: район стал апогеем мести, борьбы за мешок денег и одну очень ценную голову сомнительно живого существа.
Бес не узнал ничего существенного. Лишь то, что осознавали мы все: желторотая шпана шла против Пацифиста на коротком поводке кого-то очень сильного, и этим кем-то был, конечно же, КОИН.
Так вот, о чем я? Oh, ja, natürlich.* Кристиан заболел, хотя должен был выполнить контракт Отца и, прыгнув в вертолет Апостола, смыться в жилые кварталы, чтобы отметить одиннадцатый день рождения подрастающей дочурки. Но Бес лежал пластом и почти не мог говорить, а время истекало, и контракт стоял на месте. Плевое дело: две Буйные женские особи от 25 до 30 лет с ярко выраженным девиантным поведением. Для Эберта такое задание — детский пустячок, но даже ему не справиться, когда ноги не держат, а до конца сроков осталось меньше сорока восьми часов.
И в тот момент, когда он смог подняться с кровати, все еще подрагивая от спадающего болезненного жара, когда печально посмотрел на стоящую в углу винтовку и забитый ловецкими штучками рюкзак, понял: Люции придется веселиться с родным отцом в лучшем случае по скайпу. Рич, разделяя горькое отчаяние хозяина, заскулил и спрятал мокроносую морду когтистыми лапами. Такая вот картина. Черный квадрат Казимира Малевича. Хоть бери и вешайся.
Никто и предположить не мог, что Бес все-таки улетит из Семнадцатого. И не просто улетит, а со связанными, накачанными транквилизаторами Буйными, закованными в цепи.
Глубокой ночью Бес подлетел в своей постели от взвывшей сигнализации и оглушительного лая взбесившегося добермана. Хотя голова у него трещала, как с жестокого похмелья, да и колени ощутимо дрожали, наш растрепанный антихрист, ненакрашенный и сонный, выполз из убежища с Береттой в руке, отключив закладывающую уши сирену и утихомирив пса. И когда он навел оружие на того, кого принесло в поздний час, его губы задрожали. Не пришедшего по его грешную душу Дьявола он увидел, не легион чертей, не призрака. Не Якудзу, Малыша, Каспера или Птичку. Не меня с Биллом. Перед распахнутой бронированной дверью стоял двухметровый титан по имени Нортон Веласко, бросивший к ногам Беса двух связанных Буйных женщин — тридцатилетних глухо рычащих девианток с пеной изо рта и приглушенной транквилизаторами яростью в блестящих покойничьих глазках.
Он не сказал ни слова. Странно посмотрел на Черного Бога, кивнул головой и развернулся.
— Пациф… Нортон! — окликнул его Бес.
— Да?
Эберт плохо выдерживал его взгляд. Я вообще не знаю того, кто мог чувствовать себя комфортно рядом с этим чудовищем. Точнее, тогда еще не знал.
— Н-нет… ничего… Прости. Я просто… Просто я слишком устал, — выдохнул Кристиан и разрядил пистолет, прошагав по снегу и настигнув так и не обернувшегося Веласко. — Понятия не имею, как ты узнал, но спасибо за помощь.