Романтическая история с попаданцем в другие миры, с путешествиями по диким и не очень землям, с магией и прогрессорством. Повесть о том, как забытый бог, растерявший свою былую мощь в забвении, пытается использовать совершенно неподготовленного человека для возвращения в мир.
Авторы: Патман Анатолий
не оставляло меня. Хоть и за двое суток среди выжженной земли и оплавленных камней я не встретил никого, но помнил, что чужого никто добром в гости не ждет. Как правило, одинокий обессиленный путник может быть только жертвой хороших и не очень любителей чужого добра и жизни. А тут вполне приличный лес, и птички непонятные летают. Точно, не Земля это! Где еще можно увидеть птицу-змею, пусть и коротковатую?! Наверняка только в далеком-далеком Юрском периоде. Летали такие-сякие в том фильме про динозавров. Но вот лес в целом вполне смахивает на земной, знакомый и теперь не доступный. Тут и хвойные деревья, вроде ели, и лиственные, ничем не отличающиеся от той же березы. Но много и таких, сильно отличающихся от земных. Например, типа гигантских папоротников. Таких же, как в нашем лесу, но раз в пятьдесят больше и толще. Которых только в кино можно видеть, особенно в фантастических. И еще… Просто, когда я покидал дом, еще была весна. А здесь, судя по обильной листве, вполне середина лета. Может, в придачу меня переместили еще и во времени?
А животные тут пугливые. Так ни один и не показался. Только что-то типа мышки пробежало, а так тишина! Тьфу ты, это же верный признак того, что есть в роще что-то страшное для животных. А что может быть страшней самого страшного и умного двуногого хищника под названием человек разумный. Не всех, конечно, а только отдельных его представителей. К моему глубочайшему сожалению, один тип, из ныне представленных здесь и сейчас, не относился к таким самым-самым, и никогда даже не пытался. Обычный представитель гомо советикус, с теми странными представлениями о жизни, что бытовали в оставшейся в прошлом Великой стране, и не вписавшийся в новые жестокие реалии сильно усеченной и людьми, и землями с неисчислимыми богатствами, и нравами ее наследницы.
Так что остается только остерегаться, и не попадаться. И я, чисто в целях самоуспокоения, взял в одну руку топор, а в другую — железную палку, найденную в развалинах. Так и не заметил, осторожный такой, как выскочил на опушку и чуть не наткнулся прямо на кого, как вы думаете? На коренастого мужика чуть ниже меня в темно-синей остроконечной, по виду кожаной, шапке с белой волнистой шерстью по краям, увлеченно рассматривавшего небольшую зверюшку на высоком дереве. На нем был длинный халат почти до земли, с перекрещивающейся на груди перевязью и широким поясом, где висело что-то типа ножен для меча или сабли. А главное, этот воин был смуглым, узкоглазым, типа товарищей из среднеазиатских республик. И он неприятно пах, хотя сам я тоже был не подарок, надушенный изысканными ароматами.
Все-таки, этот рослый широкоплечий азиат, в отличие от некоторых, действительно был воином. И молодым, и сильным. Наверняка, опытным и повоевавшим, раз все снаряжение было подогнано как раз по его фигуре? Растерянность приученного к таким ситуациям человека длилась недолго. Видя, что его противник тоже вооружен, притом небольшим топориком и коротким копьем, воин почти мгновенно вытащил из ножен саблю и взмахнул чуть наискось сверху вниз. Он чуть-чуть не достал до меня, так как я, напуганный до дрожи в ногах, поддался назад, одновременно поднимая руку с топором. Сабля со всей силой рубанула по железной палке, выбив ее из моих рук. Теперь я по инерции подался вперед. Правую руку до упора назад! И мой топорик, кстати, из очень хорошей легированной стали, лично закаленный в термичке, тоже взлетел по инерции вверх. Взмах! И вот единственное мое оружие со всей силой опустилось прямо вдоль головы на плечо азиата. Точнее, топорик врубился сбоку в его шею, там, где она соединялась с телом. И там и остался. А я, до глубины души удивленный тем, что только что совершил, застыл железным истуканом. Совсем не ожидал от себя такого! Но жить то хочется! И не такое совершишь во имя сохранения жизни.
Из глубокой раны на шее азиата появилась обычная красная кровь, такая же, как у меня, как у всех людей. Взгляд его, одновременно равнодушный и оценивающий, сменился на удивленный. Видать, совсем не ожидал сопротивления от изможденного старика, судя по его глазам, безжалостный убийца, и, я бы добавил, истязатель беззащитных кошек и собак. Очень уж страшная была у него морда, не располагающая, внушающая только страх и отвращение.
Тем не менее, страшила зашатался. Его руки отпустились вниз, и из ослабевших пальцев на землю выпало оружие. Но воин, еще крепкий и в сознании, не спешил падать.
Дальнейшее я, сильно напуганный, тем более, вообще парализованный собственным поступком и наползающим страхом, оглушенный и отлученный от действительности, только и успел зафиксировать своим угасающим сознанием словно кадры из немого кино. Увидел, как где-то совсем недалеко такой же воин разинул рот в яростном крике,
