Разборка по-русски

костюм, предоставили жилье на своей даче. Учитывая эти факты, трудно кого-либо другого из моей братии, кроме тебя, подозревать в предательстве. Что можешь пояснить по существу моего обвинения?
После затянувшегося размышления Жиган не стал отрицать обвинения. — Оно у тебя обоснованное, — обрадовал он своим ответом собеседника.
— Почему ты так подло поступил в отношении меня? Ведь я тебя пригрел, дал работу, жилье.
— Видишь ли, ты сам первый сподличал в отношении меня.
— Не помню такого момента, подскажи.
— Когда ты меня послал вместе с Тараканом и Чирком убивать Юрия Андреевича, то не счел нужным поставить меня в известность о том, кого мы должны были прихлопнуть. Мне это было не безразлично. Я многих мог бы убить не задумываясь, даже тебя, но не такого человека, который, зная меня как бывшего заключенного, не ставя передо мной никаких условий, не беря никаких обязательств, обул, одел, дал денег на пропитание, предоставил жилье. Таких добрых людей я практически не встречал в жизни, а поэтому убивать его я не был согласен. Несмотря на это, я стал благодаря твоей подставке невольным соучастником покушения. Не моя заслуга, к сожалению, в том, что убийство не состоялось. Значит, Бог есть, и он не позволил тебе совершить зло. Ты поступил подло как в отношении меня, так и уважаемого мной человека. Поэтому, обидевшись на тебя, я простить тебе подлянку не мог. Как не могу сейчас сравнивать твою «доброту» с добротой Юрия Андреевича. Его доброта и помощь бескорыстны, а за твою «доброту» я расплачиваюсь стыдом, страхом и, может быть, потерей свободы. Чуешь, какая между вами разница?..
Туляк на вопрос Жигана не посчитал нужным отвечать. Он погрузился в размышления, переваривая услышанное от Жигана.
— …Поэтому я, чтобы искупить свою вину перед Голдобеевыми, сообщил им о готовящемся вами похищении его машины.
— Ты видел, какие были последствия от твоей наколки?
— Я никогда не был твоим союзником против Голдобеевых, а следовательно, не мог тебя предать.
— Если так рассуждать, то ты, безусловно, понимал, что я тебя если не сегодня, то завтра обязательно вычислил бы и разоблачил?
— Да, знал и был уверен, что именно так и получится.
— Почему?
— Потому что не считаю тебя, как некоторых твоих помощников, дураком.
— Если ты так далеко видел и знал неизбежность своего разоблачения, почему вовремя не перебежал от меня к своим благодетелям?
— Потому что я бывший зек, и не все мои друзья-зеки поняли бы меня правильно, если бы я по-заячьи переметнулся от тебя к Голдобеевым.
— Так ты заранее обрек себя на данный разговор со мной, зная, что он будет тебе стоить жизни?
— Вот именно, — обреченно признался ему Жиган. — Чем дальше жить по-собачьи, уж лучше умереть по-человечески. Между прочим, Голдобеев предлагал мне уйти от тебя и поступить к нему на работу, под его защиту, но я отказался, так как не пожелал изменять ранее принятое решение.
Пытливо посмотрев на Жигана, Туляк вздохнул и с сожалением произнес:
— Толковый ты мужик, Жиган. Если бы ты не был моим противником, то я бы хотел иметь у себя такого друга, но мы с тобой по разные стороны баррикад, а поэтому ты должен умереть. Пускай это будет малой платой за гибель трех моих парней.
Он замолчал, ожидая бурной реакции Жигана на свои слова, но ее не последовало.
— Другого в отношении себя я от тебя не ожидал, так как его и не могло быть, — задумчиво заметил Жиган.
— У тебя есть два варианта расстаться с жизнью: подохнуть в этом подвале голодной смертью, как собака, или написать записку, что кончаешь жизнь самоубийством из-за безответной любви, и я дам тебе возможность застрелиться, чтобы ты долго не мучился.
— Никаких записок я писать не собираюсь и кончать жизнь самоубийством не намерен. Если мне суждено умереть, то я умру от насилия другого человека, который должен за меня поплатиться своей шкурой. Я хочу даже мертвым кого-либо из твоей братии потянуть за собой. Орать, сопротивляться с моей стороны бесполезно, я буду ждать, когда меня кто-нибудь прикончит.
— Даже так? — удивился Туляк откровенности Жигана. — Ну что же, тогда ты подохнешь в этом подвале от холода или от голода. Я иногда буду тебя проведывать, чтобы справиться у тебя о твоем самочувствии.
— Пускай будет по-твоему.
Он мог сейчас броситься на Туляка, зная заранее, что будет избит и изуродован «сподвижниками» пахана, ничего не изменив в своей судьбе своим поступком, так уж лучше смириться сейчас со своей участью и, оставшись в подвале, подумать, как из него можно выбраться и есть ли на это какой-либо шанс.
Когда Туляк собрался его покинуть, Жиган, улыбнувшись, попросил:
— За