Далекое прошлое или столь же отдаленное будущее? Другая планета или, скорее, какой-то другой, параллельный мир? Впрочем, для Ильи Криницкого вопрос «Где я?» не так важен, как другой: «А что делать дальше?» Можно смириться с выпавшим жребием — участью бесправного пленника, но Илья предпочел побороться за лучшую долю. А необычная способность, бесполезная в нашей реальности, но теперь внезапно обнаруженная, ему в этом поможет.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
гор наверняка уже ночь подходит», — так пояснил он свое решение. А Илья не мог хотя бы мысленно не придраться к этой формулировке. Ведь сказал Проводник именно «по вашу сторону гор», а не, к примеру, «снаружи». Что наверняка вышло бы короче… то есть, предпочтительнее для этого малообщительного субъекта. Но вот соответствовало ли действительности?
Мозг Криницкого, ничем не обремененный, сразу выдал, на сей счет целых два предположения. Во-первых, в Темных Землях, стараниями тамошних колдунов могла царить вечная ночь. Темнота на двадцать четыре часа в сутки, отсюда и название. Ну а во-вторых, как вариант, Темные Земли могли являться отдельным миром, с этим связанным лишь посредством туннеля. Подобно тому, как дыра-пятно связывало данный мир с родиной Ильи. Почему нет? Ведь не зря Проводник говорил, что нельзя просто взять и пройти в Темные Земли — напролом, через горы. А попасть можно только через единственный туннель.
А коль мир другой, то и времена суток должны меняться по-своему. Разве нет?..
На привале подопечные Проводника кое-как перекусили взятой в дорогу снедью… холодной, ибо костер развести в туннеле не получилось бы — дров-то не было. После перекуса путники отдыхали, сидя на земляном полу, вытянув ноги, а спиной прислонившись к неровным каменным стенам.
За чередой схваток, успевших показаться бесконечными, пришло расслабление на пару с довольством. В такие моменты мир ощущается лучше, чем он есть на самом деле. Так получилось и теперь. Вездесущие светящиеся грибы стали казаться почти красивыми, горное нутро под сотнями метров каменной толщи — чуть ли не уютным. Где-то журчал ручеек, стекавший, наверное, аж с самой заснеженной вершины одной из гор. Действовал этот звук умиротворяюще.
И именно в такие моменты непременно случается что-то нехорошее.
Первым неладное заметил Малран. Сначала чутким слухом воина он уловил едва слышный звук… посторонний, затем обернувшись на него, всмотревшись в чернеющую глубь туннеля, приметив замаячившую и приближающуюся фигуру. Человеческую.
— Кого это еще сюда занесло? — пробурчал варвар, поднимаясь на ноги и хватаясь за меч.
Проводник покосился на него, лицом выражая одновременно недовольство… и сочувствие, чуть ли не снисхождение. Коего достойны обычно калеки, нищие и умственно отсталые.
— А… не стоит, — бросил он небрежно, — побереги лучше силы. Они тебе пригодятся… против настоящих противников.
— А это?.. — не понял Малран.
— Память отшибло? — бесцеремонно перебивая, ответил Проводник вопросом на вопрос, а еще один вопрос добавил сверху, — я кому про Пещеру Иллюзий говорил… наверняка ведь говорил? Причем не горам.
— Вот как, — с почти детской обидой в голосе молвил Малран, — так это там… не человек?
— Иллюзия, — было ему ответом, — не знаю, откуда они берутся. То ли это ошиваются призраки тех несчастных, кто сунулся сюда и погиб. А может, развлекается кто-то. Какое-то существо, могущественное, но страдающее от скуки. Покинуть это место не может, вот и дурачится от нечего делать. Или вообще свихнулось.
Когда успокоенный Малран вновь оглянулся в сторону маячившей в темноте человеческой фигуры, последней уже и след простыл. Зато с другой стороны от остановившихся на привал путников из темноты показались сразу два человека. Причем, по меньшей мере, один из них — с луком… и уже натянутой тетивой.
Тетива тренькнула — очень правдоподобно. И пущенная стрела пролетела буквально в миллиметре от Малрана, едва успевшего отклониться. При этом ловкость изменила молодому варвару, и он неуклюже завалился на спину. А увидев в тот же миг насмешку на лице Проводника, был готов врезать по этому лицу со всей силы. Причем желательно мечом или боевым топором.
— Говорил же, — произнес Проводник, словно оправдываясь.
Малран в ответ только рукой махнул: отвяжись, мол.
— Хоть ты-то их отгони, — вслух обратился бывший наставник Ильи к своему ученику, причем голосом почти жалобным, — тебе же вся эта волшба — плюнуть и растереть.
— Не думаю, что это волшба, — возразил Криницкий, разводя руками.
Однако почти сразу же был вынужден признать свою неправоту — хотя бы отчасти. Иллюзии, принявшиеся досаждать путникам, были порождены все-таки магией… однако своеобразной. Более прочной, более основательной что ли, чем те фокусы, которые использовали имперские «чароплеты». Во всяком случае, когда Илья посмотрел в сторону фантомного лучника и его напарника, те истаяли на глазах. Вместе со второй стрелой, которую лучник уже приготовился выпустить.
Вот
