Разведёнка

где-то на последнем этаже, теперь будет сползать три часа, останавливаясь на каждом этаже. Тяжело вздохнула, а мужик с собакой почему-то снова оказался рядом.
— Что? — сердито спросила Кристина, глядя на него исподлобья.
Шевелить головой было неприятно, кажется, она шею отлежала.
— Кхммм, — прокашлялся тот. — Может быть вам помочь?
У нее уже и адрес созрел, по которому она собиралась его послать, но тут приехал лифт.
— Спасибо, не надо. — ей даже удалось выдавить подобие улыбки, мужик-то ни в чем не виноват.
А потом шагнула в лифт и закатила глаза. Еще немного, совсем немного, и туфли можно будет зашвырнуть к чертовой матери и побежать в ванную.
***
Через минуту она уже открывала дверь своей квартиры. Из четырех замков запертыми оказались всего два. Странно, она помнила, как все их запирала. Что-что, а такие вещи Кристина не забывала никогда.
Сразу как-то и хмель повыветрился, будто холодом дохнуло. Зашла внутрь и неслышно притворила за собой дверь. Осторожно сняла туфли, стараясь производить как можно меньше шума.
Не успела она поставить их на пол, как из гостиной послышались тяжелые мужские шаги.
глава 2
Кто? Она никого не ждала! И это точно не Влас…
Не бывший муж, потому что в прихожей не было привычной обуви или верхней одежды. У Кристины тоненькие волоски на затылке дыбом встали. За то короткое, пока шаги приближались, хмель выветрился окончательно, остался только страх. Даже головная боль куда-то исчезла. Как будто все отмерзло, испарилось. Еще секунда и…
Мужчиная показался в дверях и Кристина досадливо выдохнула. Ругнувшись про себя, как будто чего-то другого ждала. Или, может быть, кого-то. Но она отмела все дурацкие мысли.
В дверях стоял Игорь, ее двоюродный брат. Кристина презрительно хмыкнула и прошла мимо него в комнату.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
Молчание. Осуждает?! Вот только этого ей сейчас не хватало! Мгновенно вернулась и головная боль, и боль в отлежанной шее, и отвратное похмелье. Она бросила сумку на диван и обернулась.
— Где шлялась? — спросил Игорь, смерив ее далеким от восхищения взглядом.
— Не твое дело, братик, — протянула она язвительно.
Брат, бл***, надежда и опора, защитник! Отказался от нее, как только запахло жареным! Руки сами собой скрестились на груди защитным жестом, пряча вглубь души горечь и обиду.
— Ты себя в зеркале видела? — спросил он, медленно подходя вплотную, и поправил сползавший ей на глаза клок волос. — Крис, на кого ты похожа? Как…
— Пошшшел ты, — прошипела, смахивая его руку. — Пошел! К своим друзьям. К  Власу. К Рудику. К твоему Белому козлу Паше! А меня…
— Оставить в покое? — русые усы дернулись в усмешке, а светло-голубые глаза блеснули ртутью.
— Да! — выпалила она, отворачиваясь.
— Крис, посмотри сюда.
Хотелось заткнуть уши, и крикнуть, чтобы убирался, но Игорь разом утратил всю свою насмешливость и стал строг и серьезен.
— Тебе надо уехать. Срочно. Поняла?
— Что…? — ее лицо скривилось.
— Поняла? — и вдруг как рявкнул. — Я не шучу!
Кристина вздрогнула. Это было так непохоже на Игоря. Он всегда контролировал эмоции, только если довести совсем уж сильно. Она поневоле уставилась на него и прислушалась к словам.
— Тебе надо уехать. Срочно. После того, что ты вчера вытворила…
Он сморщился, растопыривая пальцы, и этим выразил крайнее недовольство и непонимание.
— Как ты вообще додумалась злить ЕГО…? А?! Как? Тебе что, жить надоело?
Смотрел на нее секунду, как на умалишенную, а потом махнул рукой.
— В общем так, пока что я тебя как-то отмазал, но чтобы духу твоего в городе не было, поняла? На неделю я Пашу задержу тут делами, а там глядишь, забудет. Как только он решит убраться, я дам знать.
И добавил, картинно закатывая глаза:
— Ох и дура, ты, сестрица!
Обида стояла комом в груди. Принять слова брата, значило признать свою неправоту. И от этого поднимался протест, жег изнутри, жег глаза.
— Я никуда не поеду, — сказала она и уже хотела уйти.
Но тут Игорь поймал ее за руку. Он был серьезен, смотрел ей в глаза.
— Крис, я не шучу, Белый был страшно зол, я еле его уболтал.
Она застыла, сжимая кулаки, дрожа от бессильной ярости. Ее опять превращали в пустое место, грязь под ногами.
— Почему?! Почему так?! Меня можно размазывать, а этого гада и словом зацепить нельзя?!
— Ты знаешь почему.
Игорь осторожно обнял ее, она сбросила с себя его руки, но он обнял снова. А ее будто охватил ступор.
— Давай, сестренка, иди, мойся. Билет на поезд я тебе уже взял.
— На поезд?! — спросила