Разведёнка

Но тут она снова заговорила:
— Ваше предложение меня устраивает.
— Тогда встретимся завтра? Когда вам удобно?
— Давайте в это же время.
— Хорошо. Договорились.
Отключилась.
— Павел Анатольевич, принципиальное согласие получено. А завтра, как состоится сделка, я представлю вам все материалы.
Надо было реагировать, потому что на него уставились.
Бл***, как его взбесило это затаенное любопытство! Этот сучий интерес в их глазах. Он как будто выворачивал его наизнанку. Паше вдруг стало неприятно, что кто-то их этих животных будет копаться в его грязном белье даже мысленно.
— Хорошо, — проговорил он, наклоняя подбородок, и хлопнул ладонями по подлокотникам. — Держите меня в курсе.
Встал и вышел.
***
Павел Медведев знал, что его действия не обсуждаются, и никогда ни перед кем не отчитывался. Он был зрелым тридцатилетним мужчиной с определенной репутацией. Он всегда стремился добиться верха во всем, и добился бы в любом случае, даже не будь у него папы депутата с его баблом и положением.
Многие сильные мужики тряслись и обделывались, когда он наступал им на горло. Не только из-за его возможностей. Скорее оттого что он был настоящим сильным зверем и бойцом. Еще три года назад он сам выходил на ринг в боях без правил. Если бы не тот досадный идиотский случай с Власом Подгорским, как знать, может быть Паша Белый дрался бы до сих пор.
В охотку. Потому что это давало ему некую атавистическую радость — выпускать на волю зверя. Дикую силу, жившую в нем, стремление побеждать. Раньше это были бои, гонки, секс. Теперь с боями без правил и стритрейсерством пришлось завязать, остался бизнес. И секс.
Паша всегда предпочитал жесткий секс, на грани фола. Нравилось это бабам, которых он драл, или нет, ему было безразлично, главное, что нравилось ему. За его деньги бабы изображали что угодно, а он терпел их присутствие рядом, пока устраивали.
Он никогда не считал женщин чем-то ценным, важным в своей жизни. Потому что все это покупается, за деньги или за страх, не важно. Баб у мужика может быть столько, сколько выдержит его кошелек. Шлюха подороже, подешевле, одна, вторая, третья, десятая, какая х*** разница? Их же как грязи. И не надо искать в его прошлом детские травмы и гештальты, их попросту не было. Павел Медведев был таким изначально.
Так в чем же дело? Почему ему не пох*** на эту чернявую тварь? Почему она его так бесит до судорог, сводящих пальцы?
Ах да, он же собирался ее наказать.
Внезапно нахлынуло странное веселье. Он даже чуть замедлил шаг, понимая, что получилось! Так неожиданно легко и просто удалось подобраться. Кольцо стягивается, а скоро это уже будет петля. И непонятно уже было ему самому, чему он радовался, но затрясся беззвучным смехом.
Откинул голову и вытащил правую руку из кармана. Сжал и разжал пальцы.
Завтра. Отлично.
***
Кристина сидела на унитазе с телефоном в руке и чуть не искрила с досады. Вот стоило ей уйти в туалет… Ну надо же дать человеку немножечко уединения?
Нет, все, кому не лень, кинулись ее искать!
Сначала мама, как бы невзначай поинтересовалась:
— Дочь? Ты так резко побежала, с тобой все в порядке?
Еле успела трубку зажать и прошипеть:
— Да, мама!
Но это еще не все. Только собралась выйти, как снаружи, прямо перед дверью донеслись мужские голоса. Двое взрослых дядечек, гости. Это было ужасно по-идиотски. В другое время и в другой обстановке было бы глубоко начхать, но ей не хотелось при них выходить сейчас!
И ведь стоят же, не уходят, караулят под дверью. Что ей теперь:
— Занято! — орать?!
В конце концов, она плюнула на все, мстительно нажала на слив, оскалилась улыбкой и вышла.
глава 19
Очевидно, вид у Кристины был нервный и встрепанный, потому что стоило ей вернуться к столу, двое потенциальных претендентов в женихи встретили ее весьма красноречивыми взглядами. Блондин с бородкой, весельчак Антон, даже спросил шепотом:
— Ну что, выжила?
Чернобровый и зеленоглазый Андраник шевельнул бровями и кашлянул в кулак.
— Не дождетесь, — сердито буркнула Кристина, устакивая с тарелки большую золотистую оливку.
— Тут все испереживались, — заметил Андраник, многозначительно понизив голос.
Потом огляделся, прокашлялся и писклявым шепотом выдал, передразнивая одну из тетушек:
— Марина, твоя девочка случайно не в положении? Пора бы уже.
— Что?! — У Кристины кусок в горле застрял, а глаза чуть не полезли на лоб от возмущения. — Вот еще! Что за ерунда!?
— Тише, тише.
— Не порть интригу.
А ее вдруг бешенство взяло, ведь неспроста это все.