Разведёнка

пропусти, — проговорила, вскидывая подбородок.
И тут он покачал головой и захохотал.
— Заехать? Я думаю, нет.
И снова этот тихий смех, дробный, словно горошины по бархату. Издевательский. Только открыла рот спросить, что он имел в виду, как у нее снова зазвонил телефон.
— Ответь, — хмыкнул Белый, кивая ей.
Какое-то нехорошее предчувствие закралось. Кристина вытащила телефон из сумочки, глянула на экран. Звонил Антон. Честно говоря, теперь ей стало за него неспокойно.
— Да? — спросила осторожно.
— Кристи! — голос у Антона был возбужденный и расстроенный. — Слушай, тут мне какой-то чудак въехал в бочину! Прикинь, почти добрался, каких-то метров двести осталось!
Дальше немного смазано, видимо Антон прикрыл рукой трубку, чтобы ей не было слышно, как он ругается с досады. Потом он высказал в сердцах:
— Прости, Крис, я тут надолго застрял. Боюсь, что вам придется идти без меня.
По голосу видно было, что ему досадно, но джентльмен остается джентльменом. Кристина проговорила мягко:
— Ничего страшного, сходим в другой раз. Андранику перезвони, скажи, отбой.
Разговор прервался, а в глубине души опять это предчувствие неприятное. Но, стоило взглянуть на Белого, как он презрительно усмехался, как горели злостью его холодные бесцветные глаза, она все поняла.
— Я же сказал, спешить тебе некуда.
Боже… Какой он гад! Как она его в этот момент презирала и ненавидела!
Это же все он подстроил. И авария… Обидно стало за Антона, за свои разбитые колени. За страх, что ей по его милости пришлось испытать. А больше всего за собственную глупость, что подошла к нему когда-то.
Кристина упрямо пригнула голову и сказала, сжимая кулаки:
— Это не имеет значения. Мне все равно пора, меня дома ждут.
Она уже хотела пройти мимо. Но Белый подал какой-то знак, и ее тут же с двух сторон взяли под руки его люди. А ведь она и не заметила, когда вся его поганая кодла успела спуститься во двор. Теперь двое стояли по бокам и держали ее, и еще двое сзади.
— Подождут, — цинично бросил Белый, повернулся и пошел к арке проезда.
А ее слегка, но все-таки ощутимо подтолкнули, чтобы шла следом. Кристина готова была лопнуть от возмущения.
-Что все это значит?! Отпустите меня!
— Ответишь мне на пару вопросов, — бросил он не оборачиваясь.
Хотелось разорвать его. Вцепиться ногтями и выцарапать его белесые рыбьи глаза. Хотелось орать в голос, ругаться матом. Но смысл? Ее все равно нагнут и потащат, куда этот Белый урод прикажет.
— Ненавижу, — едва слышно прошипела она.
Ненависть мгновенно утопила в себе все чувства. Ненависть и холодное презрение.
Впятером на одну бабу. Ха-ха. Решил попугать, эго свое мелочное потешить, покрасоваться?
А вот х*** вам. Она не доставит этим ублюдкам удовольствия, не станет смешить народ, орать, сопротивляться. Зачем? И так скакала тут как горная коза, вела себя как идиотка.
— Отпустите, я могу идти сама, — проговорила сухо.
И первая пошла к выезду со двора.
глава 30
Белый весь кипел. Кипел изнутри!
Когда услышал, что она собирается куда-то с двумя мужиками, думал задохнется. Хотелось сжать посильнее ее тонкую шею и спросить:
— В кино собралась? Это теперь так называется?
Встряхнуть как следует, а потом спросить еще раз, спокойно так:
— Одного мужика мало? Надо, чтобы вдвоем драли? А может, подогнать тебе пятерых?
Он готов придушить ее от злости, а в груди горело так, будто какая-то тварь выгрызала дыру огненными зубами. Что творилось с ним?
Павел Медведев никогда такого не чувствовал, не мог понять. Не мог отбросить это ощущение, погасить, избавиться. И это почему-то пугало и бесило его до невменяемости.
Однако Белый не был собой, если бы не смог с этим справиться. Задавил, загнал внутрь, закрылся под привычной маской. Раскиснуть на глазах у своих шестерок? Чтобы они над ним ржали втихаря? Злой холод вскипал в душе, при мысли о том, что это она поставила его на грань. Крис-ти-на.
Надо наконец научить ее уважению. Чтобы поняла, если он ее трахает — НИКОГО рядом. Никого другого близко не может быть, бл***! Шею свернет, заставить кровью блевать. Страх потеряла? Он покажет ей страх.
***
К своему офису подъехали на трех машинах. Он встал в отдалении, наблюдать. Того петушка, что летел сюда на крылышках любви, по приказу Белого аккуратно подрезали. Да так, что еще он же и был виноват. Впредь подумает, прежде чем тянуть лапы к тому, что ему не по зубам. Надо было еще посадить его на бабки, Белый давно просек, что самое действенное наказание для мужика деньгами. И наказал.
Остальные