Разведёнка

трое его архаровцев пошли внутрь. Женщина сейчас там, Паша знал это. Ее приведут с минуты на минуту. Сейчас.
И это опять было странное чувство.
Нетерпение, злость. Волнение, мать его…!!! Как будто он прыщавый сопляк! Чтоб он сдох, но он ее ждал, каменный от одной только мысли.
Когда девку в офисе не нашли, его словно ошпарило. А потом разлилась ледяная волна паники. Где? Искать!
— Из-под земли достать, — процедил он еле слышно.
Откинулся неподвижным изваянием на сидении, а у самого тревога волнами.
Где? Где? Где?
Как ему не нравилось собственное состояние!
Несколько минут показались веками, а мужчину буквально раздирало на части. Хотелось вырвать эту дрянь из себя. Это трусливое, трясущееся, бл***! Он готов был задавить суку, выедавшую дыру ему в груди, руками. И в это же время внутреннее зверское нутро заходилось ревом от желания вгрызться, присвоить, вжать в себя.
Наконец сообщили, что девка нашлась. В первый момент сердце забилось идиотской радостью. Потом, когда услышал, что она на улице пряталась, опять ледяная волна злости нахлынула.
Прячется тварь? Знает, сука, что хвост грязный! Наказать. Наказаааать!
Чтоб неповадно было Белого обманывать.
Это было правильно.
И все равно в башке раздрай. Потому что, входя в этот двор, мужчина них*** не понимал, что чувствует. Не знал, что будет делать дальше, ему надо было просто ее увидеть.
А увидел, как она летит на своих каблуках по лестнице, чуть не онемел. Белого накрыло ступором от мысли, что вот сейчас она разобьется прямо у него не глазах. Он готов был броситься к ней схватить, осматривать, убедиться, что жива! И не мог шевельнуться.
Когда понял наконец, что ничего страшного не случилось, пошел дикий откат.
Все это было страшно, непривычно, и ударило в него тараном. Надо было сохранить лицо, защитить себя. Холод, цинизм, сила. Власть, непререкаемая, жесткая — вот единственная защита, которую Паша Белый знал. Он просто не умел иначе.
Говорил ей что-то, а сам оглядывал ее, заметил кровь на коленях, задохнулся, горло сдавило спазмом.
И неизвестно, как бы что повернулось дальше, но она стала дерзить. Обдала его холодом. Презрением.
Она? Английская королева, бл***!
Хохот клокотал у него внутри, а она снова и снова выказывала гонор и строптивость, как будто провоцировала. Провоцировала ЕГО, бл***?
Забыла, кто такой Белый? Ничего, он ей знания освежит!
Бросил ей:
— Ответишь мне на пару вопросов.
И ушел, зная, волкодавы ее следом притащат.
***
А ведь Белый уже был на пределе. Физическая потребность ощутить, как она задрожит от взрывной смеси страха и страсти, как потечет соком ее тело в его руках, выматывала его. Потому что эту потребность приходилось в себе давить. Иначе он взял бы ее прямо здесь и сейчас. Но это было бы слишком просто.
Он хотел большего от нее. Гораздо большего, чем быстрый трах.
И не готов был это признать.
глава 31
Чертов «повелитель мира» шел вперед не оборачиваясь, тяжелые шаги гулко отдавались в тесном проходе. Но скоро спина Белого скрылась из вида, и теперь она слышала шелест подошв, дыхание. И среди всех этих звуков особенно громко цокали ее каблучки. Каждый звук — гвоздик в мозг. Абсурд.
То, что с ней сейчас происходит — абсурд.
Когда Кристина вышла из арки проезда во внутренний двор, Паша Белый уже сидел в своем авто. Машина была остановлена чуть поодаль. Он скользнул по ней нечитаемым взглядом, лениво махнул рукой водителю и отъехал.
Ее это подчеркнутое высокомерие взбесило до крайности, она даже демонстративно повернулась спиной, когда он проезжал мимо. И зло уставилась на горилл, что приставили ей в сопровождение. Подъехал еще один автомобиль, остановился вплотную, перед ней открылась задняя дверь.
— Прошу, садитесь, — вежливо обратился к ней один из них.
Не хотелось садиться. Так не хотелось, что сводило лицо. Но Кристина уже поняла, что церемониться не станут. Не хватало еще, чтобы ее силой заталкивали! Она глубоко вдохнула и медленно выпустила из себя воздух.
И только потом села в машину.
Следом за ней на переднее сидение сел один из охранников, Кристине было плевать, она даже не смотрела в его сторону. Куда делись остальные, куда ее теперь повезут, стало вдруг бесконечно безразлично. Все это не пробивалось сквозь колоссальную броню досады.
— Пристегнитесь пожалуйста, — сухо и вежливо проговорил охранник.
Молча пристегнулась. Машина тронулась, отъезжая от здания ее офиса. Кристина смотрела в окно, там уже стемнело, в стекле отражалось ее лицо. Смотрела, и не видела себя.