Разведёнка

выскочить и вызвериться и рявкнуть, чтобы шли к такой-то матери.
Но она держалась. Из гордости, из упрямства. Не дождутся, чтобы она тут скакала.
В конце концов, это просто шавки, что им прикажут, то они и делают. Опасалась Кристина другого — где-то здесь рядом мог находиться их хозяин.
Или не мог? Она же понимала, насколько это все абсурдно. Вот нех*** Паше Белому делать, как только следить, куда она пошла?! Наверняка сейчас занят какими-то своими мажорными делами. Трясет с кого-то долги, отжимает бизнес и попутно трахает в кабинете блондинистую стерву — секретаршу. Да мало ли чем этот циничный ублюдок может быть занят?! А ей жизнь портит, просто так, потому что это ему в кайф — портить жизнь другим.
Попадись ей Белый сейчас, высказала бы все, что о нем думает!
Впрочем, как бы она ни была зла, Кристина понимала, что ей надо держаться от этого опасного типа как можно дальше, целее будет во всех смыслах. А еще лучше на недельку уехать, за это время он о ней забудет.
глава 36
Самое смешное, что он действительно был там. И в районе одиннадцати утра, и сейчас он поъехал после доклада наблюдения, что женщина вышла из офиса и куда-то направляется. Затаился в отдалении и наблюдал.
Вчера, когда ему сообщили, что… Паша каждый раз морщился мысленно, когда об этом вспоминал. Противное послевкусие, оно возвращалось постоянно.
Гвоздем по стеклу.
Попытки анализировать ни к чему не приводили. Ну да, наглая сучка посмела послать его нах***, а он дал ей безнаказанно уйти. Хотя Белого нах***  не посылали, это было сильно чревато. После такого смельчак в лучшем случае отделался бы отбитыми почками и выбитыми зубами. А ей он, получается, позволил?
Его ела досада. Но бл****…. вот тут-то и начиналось то самое, от его просто выкручивало. Даже не потому что спустил ей это, а потому что… Дальше вообще шла такая ху*ня, что он сам не понимал, что в его голове творится.
Вчера, когда она убежала, в его кабинет скользнула Ираида. Увидела его с расстегнутыми штанами на диване, и тут же шасть перед ним на колени — делать ему приятно. Так, как ему всегда нравилось. А теперь не нравилось!
Рыкнул на нее:
— Нах*** пошла!
Мгновенно слиняла, хоть на холеном лице и было написано искреннее непонимание. Он сам себя не понимал. Не хотелось и все! И никому он ничего не обязан доказывать. Срать ему на мнение секретарши. Он не за это ей платит.
Застегнул брюки, поправил рубашку и сел за стол, а на душе неспокойно. Крутит что-то, грызет. Вызвал доверенного с докладом. Тот говорил, говорил…
Бежала по улице, сидела в сквере, плакала. Потом ресторан, какой-то семейный праздник. Скакала, веселилась, в туалете курила, плакала.
Раздражает, как капающая из крана вода.
Плакала.
Не пох ему, почему она плакала? Пох*** ему!!! А душу выворачивало. Так почему-то неприятно было, как будто кислотой изнутри плеснули.
Подумаешь, какие мы нежные! Ведь бл*** обыкновенная, а строит из себя! Сама хотела, чтобы ее трахнули, сама к нему клеилась, шлюха, сука течная!
А теперь плачет.
Нех*** ему мозги засирать! Он был в своем праве.
Злость? Досада? Нечто весьма похожее на неловкость и незаслуженную обиду Белый ощущал. Чувства неприятные и для него неожиданно новые. Это требовало дистанции.
Ему нужно было отодвинуться, дать себе время, чтобы понять. И пока не поймет, женщина должна непрерывно быть под присмотром. Чтобы знала, каждый ее самый малый чих немедленно станет ему известным, чтобы даже подумать не смела крутить за его спиной с кем-то. Сразу размажет!
Зачем ему это было? Белый сам не разобрался. Просто…
Да, бл***, да! Ему, Павлу Медведеву снова приходилось это признать. Он все еще с ней не закончил. Вот разберется, почему эта ху*ня с ним происходит, и что не так, и пойдешь ты на все четыре стороны, Крис-ти-на.
А пока мужчина с бесветными глазами сидел в машине, припаркованной на другой стороне улицы, и смотрел через тонированное стекло, как женщина в кафе напротив ест.
***
Кристина сидела прямо у стеклянной витрины, и Белому хорошо было видно, что она задумчиво ковыряется вилкой в еде, время от времени откидывая с лица непослушные пряди. Даже отсюда можно разглядеть, хмуро насупленные брови и отсутствующий взгляд.
И вдруг у нее зазвонил телефон, Паша видел, как она встрепенулась и полезла за гаджетом в сумку. Ответила, выражение лица изменилось, просветлело улыбкой.
Неприятный холодок пополз по спине мужчины.
Только он хотел подать знак, чтобы переключили на него, как снова зазвонил телефон. Теперь уже его собственный.
глава 37