Разведёнка

Пожалуйста. Прошу вас.
Вежливость, просительные нотки. Она ведь тоже понимала, что он человек подневольный.
— Дайте пройти! — повторила с досадой.
— Не могу, Кристина Викторовна. Задержитесь, прошу вас…
Взгляд его скосился куда-то ей за спину. И по собственному ощущению, по тому, как забухало в груди сердце, поняла — ОН. Урод окаянный! Замерла, сжимая кулаки и опустив голову. Что же они травят ее как зверя!
А быстрые шаги уже за спиной. Белый. Не узнать невозможно.
— Кристина, стой! — голос у самого уха.
Схватил ее за руку.
— Отпусти, — прошипела на грани слышимости.
— Нет!
Ненавижу! Как ей хотелось выкрикнуть это! Заорать на весь торговый комплекс, так чтобы у всех тут уши заложило. Слезы, которые она не смогла сдержать, брызнули из глаз.
Он на мгновение опешил, а потом стиснул ее руку выше локтя и потащил за собой, выплевывая слова, так, будто они его душили:
— Прекрати, я сказал. Не плачь! Прекрати!
Уже у самой машины резко остановился, глядя куда-то в сторону. Проговорил глухо:
— Успокойся, Кристина. Садись.
Кристина отшатнулась. Садилась она уже однажды в его машину, хватит! И тут он застонал, как от боли, стукнул по капоту и рыкнул:
— Садись! Не трону, клянусь! Мне просто надо поговорить с тобой.
Она посмотрела, в первый раз посмотрела на него. А на нем лица нет, его трясет мелкой дрожью, глаза какие-то дикие, больные.
И почему-то поверила, села в машину.
глава 56
Говорить…
О чем он с ней будет говорить? Зачем?
Кристина ведь и сама не понимала, что с ней творится. Словно какая-то петля сжимала горло, мешая дышать. Наверное, стыд.
Если честно, то в этот раз ей точно не чем было его упрекнуть. Хотелось бы соврать себе, обвинить его во всем, назвать насильником, а не получалось. И от этого она злилась и испытывала смятение.
А больше всего страшилась показать, до какой же степени он ей не безразличен.
Но она же знала, что это за тип!
Он же снова поиграет, а потом ноги об нее вытрет, как это было уже однажды. Вышвырнет, как только ему наскучит. Проходили уже!
И все его циничные ухмылки и властные взгляды. И секс до умопомрачения. Все проходили!
Ему зачем-то под хвостом заело, надо что-то доказать, то ли себе, то ли ей, то ли кому-то вообще левому. Вот и не дает ей проходу. А как закончатся эти его хотелки, как ей жить потом? Что с ней будет?
Да, она не девственница-монашка! Но и у нее есть гордость и самоуважение. Однажды Паша Белый уже поглумился над ней, растоптал ее сердце.
Но сейчас он поклялся не трогать. И так странно выглядел, что Кристина поверила.
Говорить хочет… Хорошо.
Села рядом с ним в машину, дрожа от напряжения. А его тоже трясет, и это по салону удушливой волной стелется. Он же и без того бледнокожий, а сейчас совсем белый. Белый…
Бессловесный водитель сел за руль. Тишина повисла.
— Давай, поезжай, — выдавил Белый хрипло.
— Куда? — встрепенулась Кристина. — Давай здесь.
Она ожидала, что тут и поговорят. У нее же машина здесь.
— Здесь нельзя, — коротко отрезал Паша.
Водитель завел двигатель, она тут же подкинулась, вцепилась в ручку двери. Белый был быстрее, перегнулся, поймал, а в бесцветных глазах странное пламя мечется.
— Не дергайся, сиди! Дай ключи, перегонят твою машину.
О, вот после этого совесть ее больше не мучила! Вытряхнула ключи из кармана, бросила их Белому и отвернулась. И всю дорогу так и просидела, молча уставившись в окно. Доходила и злилась.
***
Вот и кто бы сомневался, он притащил ее в ту же самую гостиницу! Попыталась выйти — закрыто. Он вышел сам, обошел машину, открыл ей дверь и подал руку. Очередная демонстрация, что она в полной его власти. Но на роже не было написано обычного самодовольства.
Потому она не стала нарываться, а приняла его руку и вышла.
Ее машину подогнали следом и припарковали бок о бок с машиной Белого и передали ей ключи. Кристина тут же сунула их в карман. Ну хоть за это можно быть спокойной, потому что остальное держало в напряжении.
Потом они поднялись в знакомый уже номер. Где ее поместили в гостиной и на какое-то время оставили одну. Но ненадолго, не успели ей подать поднос с мелкими ништячками, соками и минералкой, как появился Белый.
А Кристине так есть хотелось, что она наплевала на все, и грызла печеньки без разбора, запивая их соком из высокого стакана. Не обращая внимания на него, хоть он со странным выражением на нее уставился. Плевать, пусть смотрит. Они поговорят, и она уйдет. И все на этом закончится.
На самом деле, ей взвыть хотелось.
Вид у Паши Белого был, что ни