Разведёнка

операционной врач настоял, еле отняли. Его с трудом выставили оттуда, рвался внутрь.
Потом ходил привидением в коридоре. Злым, диким. Курил.
Постепенно стали появляться люди, первым Надеин Игорь. Он говорил что-то, спрашивал, Белый не слышал, только головой мотал и курил.
Наконец вышел врач, сказал:
— Опасности нет, она скоро придет в себя. Но… — замялся врач.
— Что? — ему казалось, он больше не выдержит этой неизвестности. — Говорите, что?!!
— Понимаете… Кровотечение. В общем, выкидыш на раннем сроке. По идее, тоже ничего опасного…
Упало небо на него. Придавило сверху. Но главное он услышал, что с ней все в порядке, с его чернявой.
— Хорошо, — пробормотал глухо. — Дайте знать, когда она придет в себя. Я покурить.
***
За это время еще подошли люди. Вот уж кого Белый не ожидал здесь увидеть, так это мужа Кристины. Да. Официально-то их с власом Подгорским не развели пока. Пара-тройка дней осталась. Белый аж почернел, не хотелось сейчас его видеть. А с ним та блондиночка, из галереи. Разговаривали с Игорем.
В другое время Паша непременно бы прицепился к обоим. Знал же, что блондиночка его дурит. Но сейчас ему было безразлично все. Пусть убираются, то, что здесь происходит, касается только его и Кристины.
Неожиданно к нему подошла та блондинка.
— Здравствуйте, Павел Анантольевич.
Он видел, как напрягся Влас, но плевать на все. Плевать.
— Здравствуйте, не помню вашего имени.
— А я Алена Малышева, подруга Кристины. И… ну в общем… — тут она как-то странно повела плечом, застеснялась. — Как она? Врач сказал было кровотечение и…
Нет! Пусть не произносит этого слова! Он не хотел его слышать!
— С ней все будет в порядке! — отрезал Белый. — Так сказал врач.
Девушка неожиданно улыбнулась.
— Да, а я как раз об этом хотела сказать. Вы не переживайте, все хорошо будет.
— Спасибо, — проговорил тот, собираясь уже отвернуться.
Но она неожиданно коснулась его рукой. И заговорила тихо:
— Вы ведь не ошиблись тогда, Павел Анантольевич. Я и есть та девушка. Помните, я шла, а вы на мотоциклах…
Ну он так и подозревал.
— Да. Теперь помню. Да.
— Знаете, мы ведь тогда с Власом ждали ребенка…
— Что?!! — вревел он беззвучно.
И уставился на Подгорского. Паша вдруг онемел, внезапно осознав, о чем она говорит. Это все переворачивало, наполняло совершенно иным смыслом. Не смог смотреть власу в глаза, отвернулся.
— Я хочу сказать, что это не страшно, все у вас будет нормально. У нас вот нормально, все получилось сразу, — она обернулась взглянуть на Власа. — И у вас все получится. Кристинка, она здоровая, как конь, все выдержит. И вы сильный.
А потом вдруг добавила:
— Я же вижу, как вы ее любите.
***
Он долго еще переваривал услышанное. Сопоставлял, думал… Мир как-то крутился вокруг, но Белый ушел в себя, и отреагировал, только когда сообщили, что женщина очнулась.
К ней можно. Но недолго. Нах***! Всех остальных он просто выгнал.
В палату вошел осторожно. Бледная, голова в бинтах. Глаза мутные.
Уставилась на него, а потом отвернула голову. Как игла ему в сердце вонзилась.
Подошел, сел рядом. Взял за руку, холодная маленькая рука, нарощенные ногти. Душа заныла. Ну что же ты не дерешься со мной, а Крис-ти-на…
— Как ты? — выдавил с трудом.
— Ничего, жить буду, — буркнула она, облизывая губы.
И вдруг выдала:
— Можете не переживать, и невеста ваша пусть не волнуется, ребенка больше нет.
А его как прорвало.
— Дура ты! Идиотка! Кто тебя за руль посадил?! Кто права дал вообще?!
— Не ваше дело, — сухо проговорила, отворачиваясь. — Спасибо вам за все, что вы для меня сделали…
— Неееет! Ты от меня не отделаешься! — взревел он.
— Что вам еще надо, ребенка же нет…
И вдруг она сморщилась и разрыдалась. Совсем по детски, в голос и с причитаниями. Мужчина сам не понял, как оказался рядом с ней и кинулся ее успокаивать, прижимая к себе.
— Нет, значит, будет! Врач сказал, все нормально. Тихо, не плачь… — и вдруг как взорвался: — Нах***, бл***! Узнаю, какая тварь сюда Милу притащила, всех зарою!
В этот момент он был страшен. Кристина отодвинулась.
— Не надо, что ты… Паша…
Повернулась к нему, уткнулась носом в грудь и тихо заплакала. Сама. Он замер, боясь спугнуть.
— Я страшная, да? — спросила шепотом.
— Не страшная. Но синяки еще никогда бабу не украшали, — ответил осторожно.
— А она красивая. Намного меня красивее, да?
— Нет, не намного.
— Мммм, — промычала она, всхлипывая ему в грудь. — Она красивееее…
— Да замолчи ты! — притиснул ее крепче.