Разведёнка

— Какая разница, красивее или не красивее!? Мне никого другого не надо. Поняла?
И сам вдруг понял, что сказал. Так и есть. Потому что даже если представить, что у Кристины сиськи со временем станут до колена, а задница будет волочиться по асфальту, ему было по барабану. Он все равно будет хотеть только ее.
Вот так? Сказал — и сам поверил. Это что, любовь, да?
А Кристина, похоже оклемалась. Как-то сразу подкинулась и ойкнула, запричитала, а глаза квадратные.
— Паша! Быстро беги Игорю скажи, чтобы не вздумал маме говорить, что я в больнице! Умоляю, Паша!!! Маме нельзя об этом знать!
— Хорошо! Успокойся, сейчас скажу, — он нехотя разжал руки и встал.
— Ой, и про машину тоже!
— Хорошо.
— И Паша… — остановила она его уже в дверях.
— Что?
Она устроилась поудобнее в своей больничной койке и стрельнула в него глазами:
— Ты обещал не трогать, пока сама не захочу.
Белый слегка оторопел. А потом тряхнул головой, закатывая глаза. Вот дура безбашенная.
Оторвал же на свою голову…
— Посмотрим, — строго глянул на нее и вышел.
глава 58
В дверях появился осунувшийся и бледный, но все же, относительно спокойный и теперь уже адекватный мужчина. А еще полчаса назад Белый был просто страшен. Злой, дерганый, мрачный, какой-то отчаянный. Сейчас он уже походил на человека, с которым можно разговаривать.
Игорь, Алена и Влас Подгорский тут же замолчали и уставились на Пашу Белого во все глаза. А он не спешил подходить. Глянул на них мельком, потом покосился в сторону, пригладил пятерней белесые волосы и засунул руки в карманы. Постоял так и только потом пошел, медленно впечатывая шаги. Но опять же глядел куда-то в сторону.
И кривился так, будто ему приходилось делать над собой усилие.
Хотя, наверное, приходилось. Ситуация-то, мягко говоря, пикантная.
***
Вообще, с точки зрения бывшего (но пока еще действующего) мужа было бы довольно странно смотреть, как чужой мужик ломится в палату к его жене. Посылает его лесом, рычит, предъявляет права. Но Влас был даже рад такому повороту событий.
Не важно, правым он себя чувствовал или нет, в этом во всем оставался неприятный привкус лжи и супружеской измены. Неловко, грязно. Алена сильно переживала, что увела мужа у подруги. Хотела повиниться перед Кристиной, но стыдилась.
Власу в глубине души тоже не удавалось отделаться от мысли, что в этом деле он не белый и не пушистый. Да, можно сказать, что их брак висел на волоске, и что Кристина сама заварила всю кашу, подставила его под монастырь, точнее, под Пашу Белого. Но ведь он с радостью этим воспользоваться.
Зато теперь мог вздохнуть свободно, чувства вины как не бывало. Достаточно было взглянуть, как Паша Белый с ума сходит от беспокойства. Он порвать тут всех грозился за Кристину. Подумать только, черствый циник Павел Медведев, который баб пользовал как туалетную бумагу!
Не зря Власу тогда еще в клубе показалось, что между этими двумя искра пробежала. А заодно припомнился тот разговор с Кристиной, когда он заставил ее подписать бумаги на развод.
— Между прочим, Белый не женат. Окрутишь его, как в свое время меня.
Он поразился тогда ее реакции. Его скандальная жена застыла с открытым ртом, как-то испуганно на него глядя, и вдруг вся залилась краской. Это Кристина не нашлась, что на под***бку ответить? Да ладно! Уж у нее-то дерьма всегда на всех хватало.
Ему тогда еще показалось, что…
В общем, это «жжж» было неспроста.
Ну и совет неожиданно пророческий вышел.
***
А тем временем Паша Белый преодолел разделявшее их расстояние и сообщил, ни на кого не глядя, что Кристина чувствует себя нормально. Но, очевидно, сам понимал, как это со стороны выглядит.
Зыркнул на Власа и тут же добавил, хмурясь и кусая губы:
— В твоем присутствии здесь нет никакой необходимости. С ней все будет в порядке.
— Я и не сомневался, что ты способен позаботиться о моей бывшей жене, — не удержался от подкола Влас.
Белесые Пашины глаза молнией сверкнули, он ощерился и процедил:
— И не вздумай к ней соваться. Иначе…
— Ну что ты, брат, — вскинул ладонь Влас, другой рукой прижимая к себе Алену. — Я тут вне игры. Но ты сам понимаешь.
— Да, — буркнул Паша, вскидывая на него взгляд исподлобья. — Да. Я понимаю. А теперь вам пора.
Он развернулся к Алене и даже выдавил улыбку:
— Спасибо, что приходили. Я передам ей.
Он обозначал территорию, прямо как крупный хищник. Со стороны Паши это была столь явная демонстрация собственнических прав на Кристину, что Власа так и тянуло ляпнуть:
— Ты еще для верности обоссы ее, чтобы каждый самец в округе