Начало и продолжение с концом боевого пути спецроты фронтовых разведчиков. Выше их только небо, круче их только яйца. И пусть трепетают немецко-фашистские гадины! Удастся ли простым советским разведчикам одержать победу в нелегкой борьбе? Загадка, интрига, шарада… Ребус. А для тех, кто в школе греческий прогуливал, напоминаем: «Епта» по гречески означает «Семь». Вот.
Авторы: Merlin
давешней похоронной команды, один из немцев как раз поднял голову (видимо, оторванную шальной гранатой) и пытался приложить у валяющейся на носилках тушке. Хабиббулин, это увидев, дал германцу вполне разумный совет:
— Уважаемый, ты башка сразу на телега неси, с носилки всяко падай будет!
Немец поглядел в сторону голоса и в глазах его загорелась радость узнавания:
— Так это твоя работа, гад? В следующий раз увижу — уши отрежу, нам же тут ещё на полдня работы!
— Больше, мужики, больше — отозвался Петров. — Там ещё на дальней полянке десятка три ваших вас дожидается.
— А ты сука! — закричал фашист и, видимо в сердцах, швырнул в сторону Ганомага гранату. — Я тебя, белобрысый, запомнил! Попадись мне еще только!
Но попадаться разведчики решили как-нибудь попозже: приближался полдень и им не хотелось подводить командование, так что ни мотоциклы, ни Ганомаг даже не притормозили.
— Нервничает — прокомментировал инцидент Петров странным голосом, когда фашисты исчезли за поворотом.
— А чего нервничать-то? Там работенки всего на полчасика разве — недоумевающе отозвался Сидоров.
— А им сверхурочные не платят наверное — высказал догадку Вайсберг, вот и переживают.
— У них оплата сдельная — опроверг догадку Вяземский, — это они просто так шумят, чисто крутость свою показать.
— Савсем аксакал, а савсем как деть глупый. Один слово — немецкофашист, даже неудобно за него — завершил обсуждение Хабиббулин.
К штабу разведчики подъехали, когда на часах Вяземского было без десяти двенадцать. Когда небольшая колонна остановилась у крыльца, с него спустился чем-то очень расстроенный капитан госбезопасности:
— Явились — не запылились! А у товарища Сталина на часах, между прочим, уже пять минут первого! Ладно, — выплеснув свое раздражение, заглянул в кузов Ганомага, — этих двоих — в госпиталь, а это, я так понимаю, боец Хабиббулин? Ну, удружили вы ребята! Командующий товарищу Сталину уже сообщил, что рядовой Хабиббулин пал смертью храбрых. И что мне теперь делать?
Вдруг глаза его осветились теплым ласковым светом:
— Хабиббулин, а давай мы тебя расстреляем, а будет, как будто ты героически погиб. И отчетность не нарушится, и дети тобой гордиться будут?
— Моя не хочу расстреляй — твердо ответил Хабиббулин.
— И ведь не поспоришь… а делать-то что?
— А давайте, товарищ капитан госбезопасности, этого рядового Хабиббулина в нашу роту зачислим, задним числом. Пусть другой Хабиббулин героически погиб, а этот пусть в другой раз погибнет.
— Это ты хорошо придумал, — капитан госбезопасности посмотрел на Петрова, по лицу которого во множестве стекали тонкие струйки крови. А ты, боец, почему не по форме умыт? Лицо грязное, и вообще…
— Так немец гранату кинул, а я как раз наклонился шнурок завязать, вот все осколки прямо в каску и попали…
— Шнурок на сапоге? — ехидно поинтересовался особист, но Петров ему не ответил, так как опять потерял сознание. — Ладно, этого — тоже в госпиталь, а разведчик Хабиббулин пусть отправляется в расположение. Тут как раз маршевая рота подошла, и он будет вам вроде как пополнение. И, кстати, раз уж вас пополнили, другого пополнения больше не просите.
Подбежавшие бойцы автороты уже буквально освоили Ганомаг и дико озирались в поисках неизвестно куда испарившихся вроде бы только что тут стоявших мотоциклов. Поэтому разведчики отправились в расположение снова пешком. Иванов, горестно размышляя о так и не полученном пополнении, тяжело вздохнул и пробормотал:
— Вот ведь попали!
На что граф Вяземский, сплюнув сквозь зубы на пыльную тропинку, ответил:
— Да.
А Сидоров подтвердил:
— Верно!
И лишь Петров ничего не сказал, потому что лежал в этот момент в медсанчасти.
Вот уже четвертый день как холодный, пропитанный туманами, холодом и моросящими дождями июнь сменился, наконец, жарким, сухим и каким-то особенно знойным июлем, хотя в июне всем казалось, что эта дождливое и промозглое лето так и перейдет в не менее дождливую и еще более промозглую осень. Однако этого не произошло, и все прогрессивное человечество приготовилось радостно встречать самый главный праздник на Земле: День Независимости.
Человечество же менее прогрессивное и вовсе не прогрессивное радостно встречать этот Великий День не приготовилось, видимо в силу собственного тоталитарного мышления. Хотя все же следует отметить, что эта часть человечества вполне могла и просто не подозревать о том, какой великий день настает. Но даже для неподозревающих природа приготовила множество приятных
