Развод с магнатом

действительно, как по волшебству, по левую сторону возник высокий бетонный забор, у подножия которого пышно разрослась крапива. Сандра решила, что это и есть коттедж, о котором говорил Шольц. Подъехав поближе, она быстро вышла из машины и нажала на кнопку звонка возле ворот. Не прошло и минуты, как створки ворот бесшумно разошлись в разные стороны. Сандра увидела двухэтажное здание – и в самом деле, обычный коттедж, каких немало в окрестностях Лондона. Необычными были уединенное местоположение да, пожалуй, неприступная ограда. Никто не вышел ей навстречу. Но Сандра была не в том настроении, чтобы колебаться. Она решительно въехала во двор, вышла из машины, накинула на открытые плечи куртку и стала оглядываться, надеясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Вокруг было так тихо и пустынно, что ею стало овладевать смутное чувство страха. Но вот, наконец, железная дверь, ведущая в дом, отворилась, и на пороге появился Урмас Шольц.
Он был одет по-домашнему – в джинсы и светлый джемпер с треугольным вырезом, в руках держал зажженную сигарету. В этом странном месте он явно чувствовал себя как дома. Гостеприимно улыбнувшись Сандре, он пригласил её следовать за собой, и вскоре оба оказались в небольшом холле коттеджа. Стены, пол и потолок здесь были обиты деревом, слегка обожженным и покрытым лаком, но все же сохраняющим свой натуральный теплый янтарный цвет; на полу лежал тонкий ковер с индейским рисунком. Солнце, проникающее через высокие окна со вставленными наверху цветными витражами, играло на блестящих поверхностях мебели. Но Сандра не смотрела по сторонам, не в силах отвести глаз от спины мужчины, за которым она шла.
По лестнице с резными перилами они поднялись на второй этаж, в кабинет, где на стенах висели охотничьи ружья – обычное украшение загородного дома; на письменном столе стояли поднос с минеральной водой и двумя бокалами и хрустальная пепельница. Компьютер был включен, на экране застыла картинка какого-то пейзажа. В солнечном луче кружилась стайка пылинок. Шольц занял место за столом, налил воды в оба бокала и сказал севшей напротив Сандре:
– Спрашивай.
Сандра давно приготовила свой первый вопрос. «Кто покушался на жизнь моего мужа, Урмас Шольц?» – должна была спросить она. Но, глядя на мужчину, которого она давно оплакала, вместе с которым похоронила очень важную, невосполнимую часть своей души, она тихо произнесла:
– Почему ты так поступил со мной, Урмас? Шольц безошибочно понял, о чем она говорит.
И он не удивился, как будто ждал этого вопроса. Он положил окурок на край пепельницы и медленно, словно объясняя что-то трудное маленькому ребенку, начал говорить.
– Не знаю, поймешь ли ты меня, детка. Видишь ли, меня всю жизнь приучали к мысли, что мой путь будет усеян многими жертвами. Но когда возникает выбор между личными интересами и хорошо оплачиваемой работой, профессионал не должен задумываться. Свой нравственный выбор он совершает только один раз в жизни, когда выбирает этот путь.
Сандра напряженно слушала, пытаясь поймать взгляд мужчины, но Шольц смотрел куда-то в сторону. Все-таки это объяснение давалось ему нелегко.
– Если бы я свернул тогда тщательно выстроенную операцию, пойдя на поводу собственных чувств, я не был бы больше Урмасом Шольцем. Когда-то давно, благодаря Теренсу Харперу, я выбрал свою судьбу. И с тех пор, – Шольц на мгновение прикрыл глаза, – уже ничего не мог изменить. – Я не обманывал тебя, детка, – тихо продолжал он. – Я действительно полюбил тебя. И не только роскошную женщину, которой ты стала, но и ту девочку с серьезными глазами, которую я впервые увидел в магазине игрушек.
Его слова причиняли Сандре одновременно и боль, и радость. Против воли ее взгляд затуманился слезами, и лицо мужчины напротив утратило резкость. Нет, одернула она себя, нельзя снова поддаваться губительному обаянию этого человека.
– Я мог бы сказать, что поступил так ради тебя. И это было бы отчасти правдой: ведь с Джеймсом Харпером ты узнала настоящее семейное счастье, какого никогда не смог бы тебе дать я. Но все равно главным для меня было выполнить завещание Теренса.
– И получить за это деньги, – с горькой язвительностью произнесла Сандра.
– Какая разница? – усмехнулся Шольц. – Никакие причины не делают сам поступок лучше или хуже. Любой труд должен быть оплачен. Хотя… Я знаю, в детстве тебя воспитывали иначе.
– Да, в детстве мне внушали, что не все в мире можно купить и продать, – зазвеневшим голосом сказала она. – Пусть тебе это кажется банальным, наивным, не знаю еще каким. И пусть я сама поступила не лучше тебя, обманом выйдя замуж за Джеймса. Но я была готова отказаться от этих чертовых денег ради тебя, Урмас Шольц!
– Потому