Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
Словно отвечая на мои мысли, обороты двигателя резко убавились, а затем и почти стихли: работал он теперь на самых малых. Одно из двух: либо куда-то прибыли, либо что-то случилось. Правда, нисколько не удивлюсь, если все сразу.
— Игорь! — позвал меня сверху Грек.
В рубке я оказался почти мгновенно: до жути надоело сидеть одному.
— Ну что там? — сразу же поинтересовался он.
— Пока держится.
Нет, немного воды все-таки набралось. Но не настолько, чтобы начать беспокоиться.
— Значит, продержалась, — и пояснил причину остановку. — Вода уходит стремительно. Мы тут решили, под нами удачное место, чтобы «Контус» полностью оказался на берегу.
Я огляделся по сторонам. Со всех сторон нас окружали острова, что было совсем неудивительно. Что под нами? Судя по всему, песчаный пляж. Как будто бы ровный, и камней на дне не заметно. Во всяком случае, поблизости. Наверное, действительно удачное место. Проблема одна: когда вода уйдет полностью, опустив на песок катер, его будет видно издалека.
Как одинокую сахарницу на столешнице, почему-то пришла ко мне мысль.
— Теперь ждем, — продолжил Грек.
Одним из соседних островов, возвышающийся над другими обрывистым берегом, прилив не затронул точно. Могу себе представить, сколько сейчас на нем живности из тех, которая нашла себе там приют от потопа. Хотя и не факт: попадались нам и такие клочки суши, которых они по каким-то причинам старательно избегают.
— Место самое подходящее, и лучшего нам не найти, — убежденно кивал Демьян. — Работы от силы на день: подлатать один шпангоут, и заменить несколько досок обшивки. Считаю, мы удачно отделались: удар мог прийтись и на киль, а с ним все было бы куда сложнее, — и тут же, противореча самому себе. — Хотя, возможно, ударься мы в камень килем, вообще бы без пробоины обошлось.
Все дружно спрыгнули в воду, когда дно едва только начало приближаться к тому самому килю. Чтобы окончательно убедиться — камней под днищем не окажется точно. И еще сделать так, чтобы «Контус» не лег на поврежденный борт, подставив под него заранее приготовленные распорки. В ином случае пришлось бы попотеть, переворачивая его на другой.
Когда с корпуса сняли пластырь, зрелище оказалось не самым приятным. Почему-то изнутри все смотрелось иначе. Теперь все видится как будто зияющая рана, через которую видны внутренности, и в которую свободно пройдет голова.
— Да уж, — рассматривая пробоину, тяжело вздохнул Гриша Сноуден. И засомневался. — А нам точно удастся ее починить?
— Нет, как все-таки правильно поступают в годы войны! — заявил Гудрон.
— Ну и причем здесь война? — Гриша точно знал, что со стороны Бориса обязательно сейчас последует неслабый укус. Но и смолчать не смог.
— Притом, что паникеров в войну расстреливают! Зачастую без суда и следствия, по факту. Запаниковал и сразу же получи!
— Ну и где тут ты увидел паникерство? Сомнение с моей стороны точно присутствует, но паника-то где?
Гудрон оглянулся по сторонам, и убедившись, что женщин поблизости нет, срифмовал, где именно находится паника. И только потом ответил.
— Представь, ты на войне. Вместе с нами держишь позицию. Вот-вот должна начаться атака противника. И ты вдруг заявляешь: нет, нам ни за что ее не удержать! И что это будет, по-твоему? — а когда Гриша открыл рот, пытаясь что-то сказать, Борис ткнул пальцем в пробоину. — Вот он твой враг! И ты должен уничтожить его любой ценой! Дошло?
По виду Гудрона никогда толком не определишь: всерьез он заявляет, или все-таки шутит. Особенно когда дело касается Гриши Сноудена. Который и сам не прочь при первой попавшейся возможности посильнее цапнуть Гудрона. Справедливости ради, побеждает обычно Борис. Хотя иной раз получается и у Сноудена. И тогда Борису приходится несладко: Григорий может тыкать своей победой множество раз. В этом смысле Гудрон куда его благороднее.
— Победа присуждается спортсмену в грязной майке Борису Аксентьеву! — торжественно объявил Янис. — Ну так что, теперь приступим к защите позиции?
Камуфляжная футболка у Гудрона действительно не была чистой. Впрочем, мы все были и мокрыми, и грязными. Особенно те, кто накануне вдоволь накупался, охраняя «Контус», когда тот стоял на мели.
И мы приступили. Для начала предстояло очистить участок от наросших водорослей, ракушек, и прочей гадости. Которые находили приют на бортах ничуть не хуже, чем на Земле. Занятие утомительное и тоже грязное. К тому же требующее немалой выдержки. И потому, кто вполголоса, кто себе под нос, но ругались все.
— Хватит, — объявил, наконец Демьян. — Теперь непосредственно к делу.
Самого его мне удалось избежать: Грек
