Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
Приятно, конечно же, в ответ на чью-либо просьбу взять в ладонь жадр, подержать мгновение, почувствовать укол, и вернуть. Выслушав взамен горячие слова благодарности. Единственная моя награда, поскольку брать деньги не стану категорически.
Хотелось бы мне стать обычным человеком? Безусловно. По крайней мере, никто бы тогда не стал охотиться за моей головой, предлагая немыслимую доселе награду. И такое желание вовсе не трусость. Всего-то желание жить обычной жизнью. Когда можно вести себя так, как ведут другие. Гулять где хочу, встречаться, с кем заблагорассудится, и не выслушивать вечное: «Игорь, где твоя каска? Почему броник не надел? Теоретик, голову пригни! Не стой здесь: тебя издалека видно», и так далее.
— Я хочу, чтобы ты тоже знал. Кроме меня, — сказал Грек, после моего затянувшегося молчания.
Ну и о чем тут можно было говорить? И вообще, зачем он мне рассказал? Какой ему в том смысл?
Случился однажды у нас разговор с Трофимом, в течение которого он открыл мне глаза на некоторые вещи. Что все известные эмоционалы — Прокл, Тарасик, Чистодел, совсем необязательно являются ими на самом деле. Вполне возможно, они просто ширма, за которой скрываются настоящие.
Быть может, Грек желает чего-то подобного? И чего именно? Но в любом случае, зачем мне чужая тайна, о которой знает только он и Дарья? Ну а если я попаду в лапы перквизиторов, есть здесь такие? Которые любят и умеют выворачивать людей наизнанку? Или даже не только к ним?
Так, а вот это уже интересная мысль! А что если, дар имеется у каждого без исключения? У мужчины, женщин, детей… у всех?! И они просто-напросто не знают, как его разбудить? Определить практически невозможно, настолько дело случайности. Одна из знакомых, Юля, с которой у меня случился мимолетный роман, и которой я пообещал самый лучший жадр из всех тех, что только возможно, когда даже не подозревал, что выполнить обещание для меня — пара пустяков, рассказывала. Пустые жадры портят все, кто лишен дара эмоционала, едва немного подержав их в руке. Или просто не знают, как его разбудить.
Мне для этого достаточно спрятать большой палец в ладони. Привычка у меня такая, когда о чем-то задумываюсь. Он и сейчас там. Покойный Федор Отшельник, чтобы разбудить дар, слушал музыку. Прокл или Тарасик, не помню уже, жрет много сладкого, Чистодел тоже жрет, но самогон.
Так как проверить-то?
Вкладывать кому-нибудь незаполненный жадр и требовать: попробуй сложить пальцы на другой руке фигой? Не получилось, испортил? Тогда выпей как Чистодел, и попробуй снова. Не получилось опять? А так? Так? Так?
Перебрано множество вариантов, гора испорченных жадров растет, а каждый из них имеет немалую ценность, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Хотя, в случае с конкретным человеком, ему всего лишь необходимо, например, прикусить изнутри губу. Или что-то еще.
Заполненные жадры не действуют на эмоционала, как в случае со мной самим? Как выяснилось, совсем необязательно. Хотя, должен признаться, еще одна знакомая, заподозрив во мне его самого, именно таким образом и обманула. Ребенка от эмоционала ей захотелось! Интересно, получилось, нет? Признаться, я так старался! Правда, совсем не для того чтобы она не открыла мою тайну другим: уж больно она была хороша, и совсем не хотелось ее в себе разочаровывать. Так как же все-таки определить?
Еще одна мысль. А что, если перквизиторы, которые похищают людей, подвергая их затем жутким пыткам, именно это и выясняют? В отличие от того, что все о их думают: узнают причину, по которой каждый себя угодил. Якобы, если собрать их достаточно много, появится возможность вернуться домой, на Землю. Следующее.
Грек утверждает, что Даша — уровня Отшельника. Но так ли это на самом деле? Наверное, самое простое. При удобном случае попросить заполнить жадр, а затем предложить мой и ее кому-нибудь для сравнения, не посвящая в подробности. А заодно попытаться у Дарьи узнать: как именно она пробуждает в себе дар, в ответ на ответное признание. Может, такой шаг что-нибудь даст. Ведь если эмоционалом сможет стать каждый желающий, какой смысл будет охотиться за моей головой? И все-таки, зачем мне Грек рассказал про Дарью?
— Что молчишь, Игорь?
— Размышляю. Обо всем сразу. Грек, — впервые назвал я его по кличке, — а зачем ты мне рассказал?
Он ответил тут же.
— Затрудняюсь объяснить. Но почему-то мне кажется, ты должен знать, — и твердо выдержал мой взгляд. А затем нам с ним стало не до разговоров.
Приближающуюся посудину, мы с Греком увидели одновременно. Издалека, еще до того, как услышали звук ее мотора. Вероятно, нам помог случай в виде резкого крика птицы, на который
