Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
оба мы невольно обернулись. Но в большей степени по той причине, что показалась она на открытом участке моря, где острова отступали друг от друга довольно далеко, пусть катер и старалась держаться к ним как можно ближе.
Грек надолго припал к монокуляру. Уже из зарослей, в которых мы к тому времени успели укрыться. Затем он предложил его мне, на что я отказался: ему куда важнее вся та информация, которую с помощью его он может получить.
Корыто не больше «Контуса», направляется в нашу сторону, ведет за собой на буксире две лодки. И еще при первой возможности оно укрылось в невидимой отсюда протоке. На какое-то время все они пропали из виду, после чего показались только лодки под веслами. Те слегка изменили курс, взяв немного правее от прежнего. К острову, который, судя по всему, тоже никогда не скрывается под водой во время прилива. Во всяком случае, бо льшая его часть. Что они там забыли? И почему катер остался где-то позади?
В голову упорно лезла единственная мысль: эти люди прибыли сюда по наши души. Дождутся темноты, стараясь не шуметь приблизятся и попытаются застать нас врасплох. Что, кроме нас, могло их здесь привлечь? Мы находимся куда южнее той самой полосы, где на островах и появляются предметы земного происхождения. Что-то еще? Но что именно? И в любом случае, стоило бы насторожиться. Посмотрев на Грека, увидел его кивок: беги за остальными! И я побежал.
Они бросили ремонт сразу же, как только увидели меня, вынырнувшего на песчаный пляж, и бегом спешащего к катеру. И тогда я выбросил вверх руку со сжатым кулаком, резко растопырив пальцы в самой верхней точке. Понятия не имею, применяется ли такой жест где-нибудь еще, но у нас он всегда обозначал сигнал тревоги.
Все сразу пришло в движение. Каждый бросился к своему рюкзаку, которые давно уже были приготовлены. Застыв на краю протоки, я наблюдал за тем, как они бегут по направлению ко мне. Всё давно уже оговорено. Нет смысла в случае возникновения даже гипотетической опасности, оставаться возле «Контуса», где мы будем как на ладони. Еще меньше его в том, чтобы укрыться внутри. Катер с куда большим успехом можно оборонять именно отсюда, укрывшись в густой «зеленке».
Глядя на бежавших в числе прочих девушек, мне вдруг пришла мысль, что глубина протоки скроет их если не с головой, то по самую макушку. У Леры тоже имеется рюкзак, обе лямки которого она из-за спешки накинула на одно плечо. И, конечно же, оружие. Револьвер, к которому какой-то местный умелец приделал рамочный приклад, превратив его в подобие карабина. Рюкзак был и у Дарьи, куда же тут без него? Наверное, и оружие тоже. Но если оно у нее и есть, то определенно компактное.
Подумав, подался навстречу, чтобы помочь Лере перебраться через преграду. Надеясь, что Даше тоже кто-нибудь догадается. Возможно, помощь понадобится и Грише Сноудену: он их обеих ненамного перегнал в росте. Подхватив Леру под колени, и подняв в свободной руке два рюкзака и оба карабина, направился назад. Успев в ответ на вопросительные взгляды сказать.
— Гости. Возможно, по наши души. Грек за ними наблюдает.
Дарью перенес на руках Гудрон. Хотя не думаю, что у нее возникли бы проблемы с предложением о помощи: женщина она симпатичная. По дороге к той части вершины холма, который густо зарос кустарником, мы с девушками отклонились немного в сторону, чтобы остановиться через каких-то полсотни шагов.
— Ждите здесь.
Место удобное, и его я приметил еще во время прогулки с Греком. Небольшая ложбина в песке, прикрытая сверху растительностью, и она даст защиту от палящего солнца. Со стороны пляжа — длинный камень высотой почти в человеческий рост, что тоже хорошо. При необходимости он прикроет от пуль. Торопливо поцеловав Леру (Дарью-то чего стесняться? Она сама женщина, поймет, оценит, и ухмыляться не будет) бросился вслед за остальными.
Я застал их уже на самой вершине, занятых разговором, начало которого мне не суждено было услышать.
— Что это они темноты не стали дожидаться? Может, совсем и не к нам? — предположил Глеб.
— Малыш, ты бы вообще отсюда убрался, — поморщился Гудрон. — Твоя повязка издалека видна, и сам ты тот еще увалень.
Глеб что-то неразборчиво буркнул, но послушно отполз вниз по склону. Несмотря на резкость, в чем-то Борис прав. Свежая повязка на голове Глеба белела так, что едва не светилась. Да и сам он не воплощение грации. Но и только лишь. Во всем остальном неплох и надежен.
— И все-таки, — голос Глеба раздался уже где-то за нашими спинами. — Почему не ночью?
— Глебушка, — теперь Гудрон был почти ласковым. То ли в качестве извинения, но вероятней всего, чтобы куснуть сарказмом еще разок. — В этой чертовой прорве островов, и днем заблудиться
