Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
отступающих ящеров в самом неподходящем месте? Но я молчал, ибо глупо вести разговоры с теми, кто хорошо знал убитых нами людей. С которыми, вполне возможно, их связывали дружеские чувства. Поди — проверь, сколько из сказанного мною правда. Но даже если все, не считает ли он, что Карабас с остальными были в своем праве поступить так, как собирались, и им просто не фартануло?
Незнакомец, оказавшись в лагере, обвел его, как мне показалось, чересчур любопытным взглядом. Что он хотел увидеть? Девушек? Что-то еще? Затем неторопливо направился к длиннющей, сооруженной из трех жердей сушилке, на которой висело несколько пучков водорослей. Я с интересом за ним наблюдал. Неужели ему нужны именно они? Но водоросли точно в карман не поместятся, как минимум нужен мешок. Да и что в них такого особенного? Подобных водорослей — все что можно вокруг усеяно. И в воде, и на берегу. Но нет, на самом краю сушилки висело нечто вроде сумки от противогаза. Хотя, возможно, именно ею предмет и являлся. Чужак подошел к ней, открыл, понюхал, снова закрыл, и перекинул лямку через плечо. Что в ней лежит, ради чего он, по сути, рискует жизнью? Обращали ли мы на сумку внимание? Непременно. Интересовались тем, что внутри? Возможно. Сам я лишь помял ее снаружи. Шуршало так, как будто она набита высушенными водорослями. На мой взгляд, ничего интересного.
— Про девушек точно не соврал? — неожиданно поинтересовался человек в шляпе.
— Они тебе с утеса, — указал я, откуда именно, — на прощание платочками помашут. Насчет всплакнуть — не обещаю. А вот другое — вполне возможно: одна из них была подругой Грека.
Дальше к самому берегу мы шли в полном молчании. И уже у самой кромки воды, я все-таки не выдержал.
— Что в сумке?
— Вядель.
Слово было мне незнакомо. Ни здесь, ни на Земле. Но тут настолько любят давать всему свои собственные названия, что вяделем может оказаться все что угодно. В ответ на мой полный недоумения взгляд, он пояснил.
— Лекарство. Практически от всего.
Наркотики? А что, вполне возможно.
— Жадрами пользоваться не пробовали? — спросил я, даже не пытаясь скрыть иронии.
На Земле жадры имели бы огромную ценность в том числе потому что могут избавлять от любой зависимости. Сами при этом ее не вызывая. Не так, как в случае с героином, который синтезировали, надеясь получить лекарство от морфия.
— Много он тебе поможет, если в тебе завелись геламоны? — и, глядя на мое теперь уже ошеломленное лицо, кивнул. — Вот так-то.
Свое обещание я не выполнил: никто ему с вершины платочками махать не стал. Но отсалютовали, пусть и своеобразно. Уже с карабином в руках, укрывшись за камнем, я наблюдал за тем, как отдаляется лодка. Размышляя над тем: чем же для нас закончится их визит? Любая логика при практически полном отсутствии информации неприменима, но ряд действий стоило бы предпринять.
Тогда-то в небе и появилась тройка птеров. Согласно альбому Грека, и воспоминание о нем заставило меня прорычать сквозь плотно стиснутые зубы, их существует семь разновидностей. По крайней мере, тех, о которых ему удалось добыть информацию, как об особях, представляющих опасность для человека. Обычно они размером с ворону, но с более пестрым оперением, и с длинной зубастой пастью, отчего и получили свое название. Эти оказались куда крупнее, но пасти у них были точно такие же. Не знаю, виноваты ли местный аналог домоевой кислоты, интоксикация которой заставляет земных чаек становиться чрезвычайно агрессивными. Причем порой настолько, что зафиксированы случаи нападений ими даже на человека, но в любом случае птеры иной раз представляют собой нешуточную опасность.
Люди в лодке меньше всего внимания обращали на небо. Что и понятно: встретить птеров здесь редкость. Двое из них были заняты греблей, остальные смотрели в сторону удаляющегося острова. И потому атака сверху стала бы для них полнейшей неожиданностью. Птеры, как и многие другие птицы издают в полете шум, но из-за плеска воды и скрипа уключин, они могли его и не услышать.
И тут вмешались мы. Наверняка, чужаки справились бы и без нашей помощи: восемь вооруженных мужиков против трех пусть и зубастых, но птиц. Но они успели бы их изрядно потрепать, впиваясь зубами в ничем не защищенную плоть. Да и последствий в виде плохо заживающих язв им точно бы не избежать. Дистанция была самой подходящей, ружье заряжено картечью, а мои навыки стендовой стрельбы никуда не делись. И я, не раздумывая, вскинул ружье.
Янис с вершины утеса опередил на какой-то миг, но людях в лодке повезло с тем, что мы не выбрали с ним одну и ту же цель. Оставшуюся тварь я заставил упасть в воду следующим выстрелом, и тут же юркнул за камень:
