Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
соболезнования посоветовал ему второй.
— Черт бы побрал этого бивня! Хрена шляться в потемках? И вообще, зачем его искать? Сам припрется, когда нагуляется.
Не гарантированно, но речь шла именно о Петре. И еще меня позабавило, что того назвали бивнем. На блатном арго, это слово означает придурка. Как выяснилось чуть позже, я не ошибся.
— Ты насчет «бивня» поосторожней. Вдруг услышит? Махом своих лишишься.
— Да ладно тебе! — первый презрительно фыркнул. — Слышал я за Петра одну тему. Вроде бы они с покойным Карабасом шпили-вили друг с другом устраивали.
— Да ну?! — даже по голосу становилось понятно, насколько тот глубоко поражен.
— Вот тебе и «да ну!» Не знаю, кто из них там было девочкой или оба по очереди, но слышал.
— То-то я смотрю он как в воду опущенный в последнее время, после того как Карабаса не стало!
— Насчет опущенного — это ты в точку! — заржал его собеседник.
Рядом со мной, сдерживая смех, хрюкнул Трофим.
— Так, а что же ты раньше молчал? Петенька наш крутого перца из себя строит, а тут вот оно что!
— Оно мне надо языком трепать? Буквально перед тем как сюда отправиться и услышал. А он, как бы там ни было, точно хлебало на сторону развернет.
— Это получается, ты всем нам зашквар устроил? — похоже, его напарник возмутился.
Но что было дальше, мы уже не услышали: оба они успели отдалиться довольно далеко.
«Только бы нашу лодку не обнаружили, — обеспокоился я. — Хотя и не должны: там берег крутой, камней полно, и в темноте по нему шляться — себе дороже получится».
Мы некоторое время ждали их возвращения. Затем, решив, что они пошли в обход всего острова, направились к лодке.
Не доходя до нее, Трофим сказал:
— Игорь, сдался он нам чтобы с тобой тащить? Отойди в сторонку, я немного его подготовлю, затем просишь все что хотел, и можно отправляться восвояси.
Не знаю, как именно прошла подготовка нашего языка, но некоторое время спустя Петр на все мои вопросы отвечал с готовностью, и даже чересчур словоохотливо. При этом то и дело опасливо косясь на Трофима.
Наверняка она заключалась в том, что называется «экстренным потрошением». Хотя зубы напильником он вряд ли ему пилил. И напильника у Трофима нет, и Петр орал бы так, что сюда давно бы уже сбежались все обитатели острова. А их здесь немало — около двадцати человек. Правда, как оно там и что, интересоваться ни за что не буду. Все-таки хотелось бы оставить в себе что-то человеческое. Ту грань, когда, убив человека, не слишком переживаешь, если переживаешь вообще, я переступил. Эта будет следующей, и не хотелось бы переступать и ее. С другой стороны, причины могут быть самыми разными, и, если передо мной встанет выбор: не перейти ее или спасти жизни тем, кто для меня дорог, вряд ли сомнения будут долго меня одолевать.
— Игорь, пора бы уже…
Трофим не договорил, но и без того было ясно: пора уходить. Я вздохнул с сожалением: узнать еще хотелось так много! Но не хотелось заплатить кровью. Чужой, а, особенно, своей. Что вполне может произойти, случись переполох. До ближайшего острова, где нас надежно прикроет от глаз растительность, метров пятьдесят чистой воды. И пока мы ее преодолеем, у желающих с нами покончить будет достаточно времени, а небо как назло звездное.
— Уходим.
Петр, как-то утробно рыкнув, обмяк. «Ну вот, еще одна смерть», — грустно подумал я, глядя на то, как Трофим вытирает нож об его одежду. Затем он рывком закинул тело в расселину между двух валунов, прикрытую пышным кустом.
— Надежное местечко. Пока не завоняет, вряд ли найдут.
Обеспокоенные голоса мы услышали уже сидя в лодке. Пока нас прикрывал крутой склон, где, чтобы увидеть нас, необходимо было высунуться с края обрыва. Но стоит нам лишь немного отплыть от берега, так сразу же будем видны как на ладони. В том случае, если наверху окажутся наблюдатели. Пока людей не было видно. Что совсем не означало, будто их нет. Мы с Трофимом, задрав головы, и держа оружие наготове, застыли, старательно прислушиваясь к звукам ночи.
Существовал и еще вариант: бросив лодку, преодолеть участок вплавь, вернее, вброд: глубина позволяет. Все-таки увидеть торчащую над водой голову куда сложнее, чем плывущую по ней лодку. Он оставался на самый крайний случай: море изобилует всевозможными существами, которым человеческая плоть вполне по душе. Но даже доберись мы до соседнего острова благополучно, дальше без лодки пути нет. И тогда придется ждать наступления следующей ночи, после чего возвращаться назад, чтобы ей обзавестись. Не самая приятная перспектива. И потому, надеясь на лучшее, мы просто ждали.
Час мы таились точно. Затем все же решились. Вообще-то исчезновение Петра совсем
