Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
удовлетворить свое любопытство. Именно так существовала наименьшая вероятность кого-нибудь встретить. Ведь восточнее, по утверждению Петра, ракушки перестают попадаться, и добытчиков вяделя там нет.
Первый день плавания дался нам относительно легко. Все-таки по-настоящему жаркое солнце на воде переносится куда легче, чем где-нибудь вдали от моря, не говоря о душных джунглях. Еще и легкий ветерок, который, казалось, ласкал кожу своими нежными прикосновениями. К тому же и места были самые живописнейшие. Глядя на потрясающие по красоте пейзажи, забывалось о том, что в любой момент из зарослей ближайшего острова вдруг грянет выстрел, а за ним еще и еще. Или из-под воды покажется зубастая морда чудовища. Или какая-нибудь очередная разновидность птеров поднимется с ближайшего клочка суши, и направится к нам такой густой тучей, что ляжет тень. Но ничего не случалось, и даже не настораживало, и мы знай себе, гребли, изредка меняясь на веслах.
По утверждению Демьяна, скорость нашего движения равнялась примерно шести километрам в час. Земных километров за земной час.
— Крейсерская скорость, — добавил он.
— Что-то наше корыто на крейсер совсем не похоже, — тут же высказался Гудрон.
«Все так и случилось, — подумал я, вспомнив о своих недавних размышлениях. — Оба они теперь будут оттачивать свои языки друг на друге».
Демьян посмотрел на него нарочито презрительно.
— Понимаешь ли в чем дело, уважаемый Гудрон Александрович, — забавно он соединил кличку и отчество. — Существует множество морских терминов, которые сухопутным крысам будут не до конца понятны. Если понятны вообще. Так вот, крейсерская скорость — именно из них. А означает она скорость длительного движения транспортного средства с максимальной скоростью, незначительное превышение которой достигается значительным увеличением расхода энергии на единицу пути. То есть, и не на пределе, но и не абы как.
Его менторскому тону позавидовал бы и Слава Проф. Хотя за все то время, что я его знал, он им пользовался пару раз от силы. И тоже в адрес Гудрона, когда тот изрядно его допекал. Борис не был бы сам собой, если бы не нашел, что Демьяну ответить.
— Вообще-то я морских волков представлял совсем иначе.
— Как именно?
— Помимо знания теории, они еще и неплохие практики. И потому не сажают на мель доверенные им корабли при первом же удобном случае. Причем так, что и починить-то их уже не представляется возможным.
Вины Демьяна в том, что наш «Контус» сел на мель, пробив при этом днище, не было никакой, и все об этом знали. Демьян, молодчина, обижаться не стал. Вместо этого он подставил ладонь, по которой Борис хлопнул своей. Боевая ничья — так можно было понять.
Их обмен колкостях произошел буквально перед тем, как я решительно потянул рулевое весло на себя, заставив лодку взять резко вправо, на юг. За четыре часа мы прошли достаточное расстояние, чтобы уж точно не наткнуться на тех людей, встреча с которыми не сулила нам ничего хорошего. По той самой причине, что они меня запомнили. Поскольку именно я вел все переговоры с Петром, и те, кто находился вместе с ним в лодке, никого другого не видели. Дальше было еще несколько часов пути, и удачно подвернувшийся на закате остров, которому точно прилив не грозил затоплением. Перспектива провести ночь в лодке, ничего хорошего не обещала: когда целый день машешь веслами, нужен полноценный сон. Но не дремота в скрюченном состоянии, что случилось бы неизбежно.
Проблемы начались на второй день. Уровень воды с того самого момента, когда наш «Контус» лег бортом на песок, продолжал оставаться низким. Слава даже предположил, что прилива не будет до тех пор, пока ящеры не уберутся.
— Судите сами, — рассуждал он. — Все то время, что мы находимся здесь, приливы с отливами бывали чуть ли не каждый день. Затем случился отлив, пришли головастики и с той поры не было ни одного повышения уровня воды. Следовательно, они уйдут перед приливом. Или во время его.
Но как бы там ни было, низкий уровень моря проблемы и создал. Водоросли — всяческие местные ламинарии, макроцистисы и анфельции, создавали непреодолимое препятствие. В них застревала лодка, запутывались весла, и изрядно помучившись, нам едва удалось выбраться из одного такого поля, куда мы по глупости вляпались. Особенно было досадно, что пришлось взять обратный курс, долго по нему возвращаться, а затем еще дольше обходить этот участок, двигаясь на восток.
— Этак мы вскоре и до самого моря доберемся, — справедливо заметил Янис.
— Если только поймем, что оно уже началось, — с Трофимом трудно было не согласиться.
Апофеозом всего стала ночевка в лодке, когда мы, уже в сгущающейся темноте, снова
