Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
хватает — порядочность. А именно она здесь и есть самое ценное. Ну а во всем остальном вы всегда ему поможете или подскажете». Вот так, мой милый Игореха. Так что засыпай со спокойной душой. А утром, как только проснешься, сразу же кричи: «Рота, подъем!» Да погромче, погромче! Или что там нужно кричать?
Засыпая, я размышлял. Плевать я буду на всю свою порядочность, если она действительно у меня имеется, поскольку никогда ее за собой не замечал. Отброшу ее ногой куда подальше, и даже потопчусь по ней, если на кону будет жизнь доверившихся мне людей.
Наш ночной разговор с Лерой, мне вспомнился уже в лодке. Мы гребли вдоль берега, стараясь по возможности, от него не отдаляться. Чтобы в случае необходимости, как можно быстрее оказаться на нем. В местах, где водоросли подступали к берегу вплотную, дружно вылезали из нее, и тащили за собой на веревке. И лишь Гудрон продолжал оставаться в ней. Первый день результатов не дал: никаких следов человеческой деятельности. За единственным исключением. Ближе к вечеру путь нам пересек грузовой железнодорожный состав. Самый настоящий: мы насчитали не меньше двадцати вагонов. Наверное, их было и больше, но его голова, возможно, с локомотивом, спряталась в море.
Не было ни рельсов, ни шпал, ни насыпи: только вагоны. Вернее, платформы, заполненные самым обычным гравием. Состав перенесся сюда довольно давно, поскольку все что только можно, успело покрыться толстым слоем ржавчины.
— Ирония судьбы, — ухмыльнулся Трофим. — Они бывают какими угодно. Пассажирские, цистерны, контейнеры… И найти в них можно что угодно. Ладно, пусть даже с углем, но сюда перенесся именно этот.
— Зато металла полно, — пожал плечами я. — Когда-нибудь, да пригодится.
— Ну разве что. И все-таки в чем-то даже обидно.
Согласен полностью. Слышал я от Славы Профа, была такая находка — посреди леса, в какой-то ложбине наткнулись на товарный вагон. Открыли его и ахнули: он почти полностью оказался забит цинками с автоматной «семеркой». Такие, и подобного рода находки, присвоить себе не имеет право никто: они являются коллективной собственностью. Походи, и бери, сколько на горбу унесешь, но не более того. Подходили и брали. Относили в Фартовый, и возвращались снова. Слава с улыбкой рассказывал, целую дорогу туда натоптали, пока не вынесли все. Цены на оружие под такой калибр сразу же подскочили вверх, что понятно и без всяких объяснений.
— И вы тоже таскали? — помнится, спросил я у Профа.
— Нет.
И полюбовавшись на мое лицо, пояснил.
— Грек и еще Фил, тоже со своей командой, подрядились, чтобы всех несунов по дороге обратно в Фартовый никто не трогал: находились вначале любители поживиться за чужой счет. Казалось бы, бери и неси! Ан нет, это же сутки на себе переть нужно. За долю конечно же, подрядились. В итоге запаслись и мы.
И тут гравий. Еще бы не обидно.
Час спустя, мы обнаружили старое кострище. Чтобы дать нам уверенность в том, что оставил его человек с Земли, а не какое-нибудь местное разумное существо, с которыми, кстати, никому еще встречаться не приходилось, рядом с ним валялась латунная ружейная гильза. Явно кто-то ее обронил: даже такая мелочь здесь имеет немалую ценность.
Гильза указывала: встреча с людьми уже близка, и потому следует соблюдать еще бо льшую осторожность.
— Хорошо пристроился брат мой Битум! Лодку не тянешь, ножками не топаешь, и все время Лера с Дашей рядом с тобой. «Борюсик, супчику не желаешь? Попей водички! Повернись на бочок! Лысинку тебе солнышко не напекло?» — Демьян постарался сделать голос как можно более тонким, чтобы он стал похожим на женский.
Мы остановились на ночевку. Успели уже и приготовить, и съесть немудрящий ужин, и теперь, перед тем как завалиться спать, конечно же, по очереди, оставалось немного времени пообщаться. Дёма полностью был неправ. Уж что-что, но притворяться Гудрону, с его-то характером, точно в и голову бы не пришло. К тому же рана у него начала вдруг воспаляться. Нехорошо так, с гноем.
Борис не жаловался, но мы начали замечать, что он все чаще сжимает в ладони жадр. И чем можно было бы ему помочь? С нашими-то познаниями в медицине? Больше всех из нас он ими и обладал. Но самыми первичными, которые могут пригодиться бойцу, получившему рану на поле боя, и которому вскоре предстоит попасть в руки врачей военного госпиталя. Ну разве что как можно скорее доставить его туда, где ему смогли бы оказать квалифицированную помощь. Только где она находится, как далеко, и в какой стороне именно? И потому Демьян пытался хоть как-нибудь его ободрить. Все мы, и прежде всего сам Борис, отлично понимали: пройдет какое-то время, и дело зайдет настолько далеко, что помочь ему не в состоянии
