Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
не смогу? Будет ли еще такая же возможность? Вряд ли. Скрежет зубами за последний час стал также привычен, как на Земле пить кофе по утрам. Что делать теперь?
Рискнуть я готов был полностью. Но как именно? Попытаться броском преодолеть расстояние до дома, и укрыться под защитой стен? Но как он отреагирует, если увидит? Начнет стрелять в меня, или вначале убьет кого-нибудь из детей? Стена дома оказалась куда крепче моего кулака, который отозвался болью в разбитых костяшках.
— Самым разумным будет ждать, Игорь, — видя мое состояние, мягко сказал Трофим. — В случае с ним мы не можем ничего ни предполагать, ни планировать. Вся тактика в подобных ситуациях строится на том, что из себя представляет такой человек. Его цели, психология, убеждения и так далее. У него ничего этого нет. Он дурак, Игорь, и какая тут может быть в случае с ним логика?
Слушая его, я молча кивал: все именно так и есть. Остап, а именно так представился Следопыт, успел рассказать, что они пытались образумить Киндера. Тот в ответ начал нести чушь о каких-то огненнокрылых демонах. И еще заявил, самое последнее, что сделает, это им сдастся.
Но ведь я вполне бы смог успеть выхватить карабин у Трофима и выстрелить. Или, во всяком случае попытаться. Мне с тоской вспомнилось прежнее оружие — бельгийский ФН ФАЛ. Почему-то казалось: будь в руках именно он, у меня не возникло бы даже тени сомнений. Но он остался в джунглях, рядом с той злосчастной промоиной, которая едва не стала для меня последним приютом.
Оружием с Трофимом я все же поменялся. И теперь без всякой надежды ждал, что появится еще одна попытка, заодно убеждая себя в том, что смогу выстрелить и обязательно попаду. Не понадобилось.
Выстрел раздался с той стороны, где по моим предположениям находился Янис. Хлесткий винтовочный, явно из СВД. Да неужели? Неужели у него получилось?! Вряд ли. Иначе к дому уже бежали бы. Со Славой я столкнулся по дороге к Янису.
— Говори!
— Говорю, — кивнул он. — Цел Киндер, цел, — вначале сказал он, чтобы мы не питали лишних иллюзий. — Но!..
— Что «но»? — я не смог сдержать злости. Если Киндер цел, так чего было заявляться ко мне с такой довольной миной?
Гудрона давно уже занесли в один из домов, чтобы не держать его под палящими лучами солнца. За все время он лишь раз в сознание и приходил. Попросил попить, но отключился снова.
— Янис ему ружье разнес вдребезги, — и, как будто оправдывая Артемона, зачастил. — Не было у него другой возможности. Идиот идиотом, но за все это время так под выстрел и не показался. Так что если у Киндера оружия больше нет…
Я вопросительно посмотрел на Остапа, который, вынырнув из-за дома, бегом нам к приблизился и теперь слушал разговор. Но тот лишь пожал плечами: самому бы знать точно.
— Трофим, шумни вон оттуда, — одновременно указывая место.
— Игорь, ты не… — начал он, и шарахнулся от моего взгляда. Может и не шарахнулся, но во всяком случае, закрыл рот.
Сам знаю, что дурак не меньше Киндера. Но сделаю это, обязательно сделаю. Потому что должен. Не знаю откуда, но должен. В стороне два раза бахнуло, и я помчался. Так быстро, как только мог. Судорожно сжимая наган, и ожидая, что в любую секунду прозвучит выстрел и в меня вопьется пуля. Нет сначала она все-таки вопьется, и уже только затем я его услышу. Если услышу. Бежал не петляя, и даже не пригибаясь, пытаясь бы как можно быстрее покрыть разделяющее меня и дом расстояние. Заранее приметив окно, через которое и окажусь внутри.
Бежал, настраиваясь на все, что только может случиться. Меня встретит выстрел, удар ножа, топора, если оружия у него больше нет. Встречный его бросок, с целью добраться до моего горла зубами, что-то еще… Наконец, окно, прыжок, резкая боль в ноге от пореза застрявшего в раме осколка стекла, и я внутри.
Вскочив, завертелся на полусогнутых ногах, выставив обе руки с зажатым в них револьвером, готовый разрядить барабан полностью… И застыл. Потряс головой, зажмурив глаза. Снова открыл их… Нет, ничего не изменилось.
Забившаяся в угол единственной в доме комнаты Люся. В окружении детей, которых она пыталась обнять всех сразу. Посередине комнаты та самая девочка, которую видел на руках спятившего Киндера. И он сам, сидящий перед ней полу. Они играли. Самодельными куклами. Сделанными из жгутов соломы, и наряженными в платья из лоскутов пестрой и яркой ткани. Играли и не обращали на меня ни малейшего внимания.
— Дядя — наконец, сказала кроха, указывая на меня пальцем. Так спокойно, как будто к ним в дом ежеминутно с грохотом через окна врываются чужие дяди, и она давно привыкла.
Киндер в мою сторону даже не посмотрел. Сорокалетний мужик, рыжеватый, и с двумя макушками на темени, он был занят тем, что внимательно
