Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
луны в воде. Наверное, и их тоже. Не знаю, не пробовал, слишком омерзительны на вид. И запашок еще тот, даже когда живые.
Остап хотел добавить что-то еще, и даже открыл рот, когда, сбивая с ног, резко толкнул. По дороге к земле мне успела прийти мысль: «Он специально сюда заманил, чтобы сбросить с утеса!» Затем прогремел близкий выстрел, и стало не до теории заговоров. Не раздумывая, катнулся по земле, почувствовав, как в бок впивается острый край камня, чтобы оказаться под защитой другого, куда более крупного. За таким бы и четверо защиту нашли. Если бы правильно угадали сторону, за которой следует прятаться. И сразу же выстрелил раз, другой.
Наугад, даже не пытаясь направить карабин параллельно земле, и совершенно не надеясь в кого-то попасть. Боря Гудрон учил, что требуется немалая подготовка и опыт, чтобы не вздрогнуть от выстрела, сбивая себе прицел, и оставалось только надеяться, что их у врага нет. Ну и не в меньшей степени для того чтобы Янис, Трофим и остальные смогли понять: что-то со мной не так. Вероятно, моя нехитрая уловка помогла, поскольку следующая пуля ударила в камень чуть выше головы, чтобы с визгом срикошетировать. Снова катнувшись, выстрелил в третий раз. И только затем посмотрел на Остапа: как он там, за соседним камнем, живой?
Тот до сих пор ни разу еще не выстрелил, хотя оружие держал наготове. Вряд ли экономя патроны — не та ситуация. Охота шла на меня, и в этом не оставалось никаких сомнений. Ну зачем ему было влезать хотя бы по той причине, чтобы не нажить себе новых врагов? Возможно, он даже пожалел, что успел вмещаться. Мы уйдем, а ему здесь жить.
«Надеюсь, что уйдем», — пуля щелкнула где-то поблизости, и я инстинктивно вжал голову в плечи. Трижды ответил сам, веером, в кустарник, откуда и велась пальба. Отполз еще дальше за камень, и, встав на колени, лихорадочно принялся дозаряжать магазин, в котором оставались только два патрона. Так сноровисто, что обязательно сам себе диву бы дался, если бы имел возможность наблюдать себя со стороны. Затем прислушиваясь, застыл, надеясь вовремя обнаружить приближение противника.
Выстрелов больше не последовало, молчал и я. Со стороны поселка тоже не доносилось ни звука. Оно и понятно: никто не станет орать, надрывая глотку: «Держись, Теоретик, помощь близка!» Что бы я сделал на их месте? Тоже самое, что наверняка делают сейчас они. Обошел бы по дуге, с целью зайти стрелкам сбоку. Или даже в тыл, чтобы встретить их, когда те начнут отходить.
И еще, чего уж там, было стыдно. Позиционирую себя как крутой атаман, стараюсь, чтобы лицо всегда было без единой эмоции. Постоянно, по примеру Грека, настаиваю: «Не теряем бдительности!» И не смог вовремя обнаружить опасность у себя под носом. Остап смог. И без всякого преувеличения, спас мне жизнь. Рискуя своей собственной. Мы стояли с ним рядом, но, обнаружив стрелка, он, вместо того чтобы рухнуть на землю и уже оттуда крикнуть: «Ложись!», сначала толкнул меня.
Вот кто действительно ее не теряет, бдительность. Хотя, чего здесь удивительного? Умудриться прожить тут долгих пятнадцать лет — та еще школа. Судя по его возрасту, попал Остап сюда совсем еще юным, так что вряд ли у него за плечами служба в армии, не говоря уже о чем-то более серьезном. Но он прошел здесь такую учебку, которая дала ему въевшуюся в кровь привычку ждать опасности на каждом шагу. Которая никак не может въесться одному придурку, уставившемуся на динозавриков, и позабывшему обо всем на свете. Кстати, учебка здесь бессрочная, выпусков из нее нет, и длиться она будет до конца жизни. «Так что не расслабляйся, Игорь. Не расслабляйся никогда!»
Откуда-то из глубины леса, довольно далеко отсюда, донеслись хлопки. Короткая, на три патрона, очередь, и сразу же за ней несколько хлестких выстрелов из СВД. Янис владеет ею отменно, как скрипач-виртуоз своим инструментом. И я готов был поклясться, что стрелял он от бедра: слишком маленькие промежутки между ними. Автомат, конечно же, был Трофима.
— Игорь, у тебя кровь на щеке.
Знаю. Легко отделался. Осколком камня посекло, когда по нему угодила пуля. Или фрагментом ее самой. Внизу по склону послышался все нарастающий топот ног: сюда бежали люди. Точно не враги, те так шуметь не стали бы. И действительно, вскоре показалось с десяток вооруженных жителей Новлей.
— Что у вас тут за пальба? — сходу поинтересовался один из них у Остапа. — Кто это был?
Ему точно было под пятьдесят, но, удивительное дело, взбираясь сюда бегом, он даже не запыхался. Хотя, чему особенно поражаться? Сама жизнь заставляет держать себя в отличной физической форме, ведь крепость ног тут куда важнее длины языка.
— Самому бы знать, — пожал плечами Остап. — Кто-то был.
Тот продолжал смотреть
