Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
штормами, и всем остальным прочим. Подыскать неплохое местечко, и остаться там жить? Обзавестись хозяйством, днями поливать грядки собственным потом, а по вечерам находить развлечения в виде стопочки-другой, настольных игр, задушевных бесед и прочих немудренных забав. Время от времени зевая от скуки, и с ужасом размышляя, что завтра будет точно такой же день, как и многие тысячи прежде. И те же тысячи впереди. Нет, как все-таки плохо, что порталы оказались совсем не такими, которыми мы надеялись их обнаружить!
— Игорь, не вздыхай так тяжело. Все будет замечательно, вот увидишь! — на самое ухо прошептала мне Лера.
Которая успела проснуться, а я и не заметил.
Мы вышли с Остапом, едва только начало светать. Иметь дело с Трофимом как с напарником мне было бы куда привычнее. Научились уже понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полужеста. Но Остап — местный, и он знает здесь все. Взять еще и Трофима, стало бы непозволительной роскошью для обычной разведки.
Некоторое время мы шли вдоль берега. Вязкого, илистого, где ноги проваливались глубже щиколотки. Что даже удивительно для берега моря. Такой куда больше подошел бы для небольшой речушки. С сонным течением, русло которой к августу сплошь зарастает ряской и другими растениями. На Земле морские берега другие. Либо песчаные, а чаще всего каменистые. Что неудивительно: накатывающаяся на берег волна уносит за собой все то, что только может унести. Подобно радивому старателю, который раз за разом промывает породу в лотке, чтобы в нем остались только тяжелые фракции, и среди них крупинки золота. Здесь прибоя нет.
Наконец, отвесная стена скал закончилась, начался тот самый упомянутый Остапом пляж, который плавно переходил в заросли кустарника, где там и сям торчали из него огромные валуны. И уже за ним начинались джунгли. Хотя, возможно, правильнее было назвать их сельвой, не знаю, чем они различаются. Вверх по склону мы и направились, чтобы сократить дорогу к Нужде.
Шли действительно около часа, пока шедший впереди Остап знаком не показал: прибыли.
— Скоро Нужда будет видна как на ладони, — сказал он. — Чуешь, как гарью пахнет?
Пришлось кивнуть: чую. Хотя запах появился задолго до того, как мы оказались здесь.
— Теперь лучше крадучись. На всякий случай.
Красться пришлось недолго. Вскоре мы угодили на край отвесной скалы, с которого действительно открывался отличный вид на поселок, и его можно было рассмотреть полностью. Не знаю, кто дал ему такое название, но со стороны он выглядел куда лучше тех же Новлей. Даже сейчас, когда его треть представляла собой обгоревшие остовы домов. Прежде всего, здесь присутствовала планировка, которая в Новлях отсутствовала напрочь. С высоты, на которой мы с Остапом находилась, сразу же бросались в глаза ровные ряды домов. Как и Новли, Нужда располагалась довольно далеко от моря, к которому вел крутой и продолжительный спуск. Что совсем неудивительно, зная силу местных приливов. На море возле берега виднелось десятка два лодок, но интерес сейчас вызывали совсем не они. Люди, их совсем не было видно. Вообще-то они должны копаться в обгоревших развалинах, в надежде найти не пострадавшие от огня вещи. Собраться в каком-нибудь месте, чтобы выяснять отношения: по чьей именно вине все и произошло? Оплакивать погибших, если таковые имелись. Не видно никого. Даже в монокуляр Трофима. Ну не может же быть, чтобы, бросив все, жители дружно покинули поселок? Я с надеждой посмотрел на Остапа. Но и он выглядел не менее озадаченным.
— Навестим?
— Нет. Ждем, просто ждем. Побудем здесь какое-то время, авось, и увидим нечто такое, что подскажет нам дальнейшие действия.
Остап согласно кивнул, после чего поерзал, устраиваясь поудобней, готовясь к тому, что ждать придется долго. Сам я продолжал обшаривать единственным глазом монокуляра поселок, и его окрестности.
Беда пришла со стороны моря? Какому-нибудь отбившемуся ящеру в его скудные мозги пришла мысль наведаться на огоньки, которые отлично должно быть видимы с воды? Случился переполох, как следствие пожар, ну а затем, спасаясь от него, и массовое бегство? На спуске к морю не видно ничего такого, что могло хотя бы отдаленно похоже на доказательство моего предположения.
К тому же многократно слышал: головастики крайне неохотно покидают среду, в которой живут, плодятся и умирают — мелководье. Для них и едва выступающие из воды острова серьезное препятствие, которое они стараются избегать. Спуск к морю крут, а значит, он станет для них непреодолим препятствием. Так что же? И я продолжал тщетно пялиться в монокуляр.
Монокуляр был у меня, но первым людей заметил Остап.
