Игорь Черниговский, или, как чаще его называют — Теоретик, вновь вместе с теми, с кем еще не так давно мечтал встретиться. Но избавит ли этот факт от всех тех проблем, которые представляют для Игоря смертельную опасность? И не добавятся ли к ним новые? Кроме того, теперь именно Игорю предстоит отвечать за жизни доверившихся ему людей, когда от правильности принятых решений зависит всё.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
следующий вопрос мне дался с трудом, и это сразу заметили.
Они дружненько переглянулись, после чего Гудрон сказал.
— Отдыхай, Игорь, будет еще время.
И я не стал возражать. Лишь покрепче сжал Лере руку: не уходи, пожалуйста, пока не усну. Так приятно чувствовать ее тепло в своей, даже боль становится меньше. Вот ведь ухмылка судьбы: могу помочь всем, кроме себя самого.
— Проснулся? Пить хочешь? Еще я бульон сварила. И мясо жареное есть — настоящие отбивные. Мягкие! Ты только попробуй, и уже не остановить. Чему улыбаешься?
Своим мыслям. Ведь надо же так! Смотрю на тебя, и любуюсь. Наверное, на свете полно и куда более красивых девушек, но ты для меня — самая-самая! Мне нравится в тебе все. Как ты говоришь, смотришь, откидываешь со лба непослушную прядь волос. Или даже когда просто спишь. Во сне ты кажешься такой беззащитной! Я не Казанова, конечно же, но женщины у меня, чего уж там, были. Причем самые разные. Но гляжу на тебя, и думаю: ты такая единственная. И уже за одну только тебя можно простить этот гребанный мир, ведь именно он меня с тобой познакомил. Случилось бы со мной подобное на Земле? Возможно, да. А возможно, и нет. Чтобы влюбиться настолько. Не будь здесь Леры, мне было бы сложно примириться с этим миром. Даже не с ним самим, а с бессмысленностью существования. Когда все усилия направлены на то чтобы выжить, и пристроить задницу покомфортнее.
Подобное сплошь и рядом случается и на Земле. Но там история, культура. И множество знаний, овладеть даже частью которых не хватит и всей жизни. А что здесь? Вот эти плоды отлично помогают от диареи. А вот эти нив коем случае не стоит брать в руки. Иначе, сильнейшая аллергия даже у тех, кто об ее существовании знал только понаслышке. Видишь вон тот клочок травы, которое немного отличается цветом от остальной? Туда лучше не соваться: определенно под ним гнездо скрабсов. Земля под ногами провалится, и они отлично тобой пообедают. Котов здесь нет. Но если услышишь так похожее на кошачье мяуканье, беги со всех ног. Или, по крайней мере, успей крикнуть «мама!» перед тем как на тебя нападет самый страшный местный хищник — гвайзел. Кстати, единственное уязвимое место у него — шишка на лбу чуть выше переносицы. И это знания?! Но здесь у меня есть Валерия.
— Давай, Лера, — улыбался я. — Давай все, и в любом порядке. Нет, сначала попить.
То ли короткий сон, то ли что-то еще, но я чувствовал себя куда лучше, чем, когда проснувшись, услышал сначала шаги, а затем и голос Гудрона с Демьяном. Или так на меня повлияла встреча с любимой.
— Сейчас. Но сначала примешь лекарство, — Лера взяла со стола стакан с водой, и ложку, доверху заполненную каким-то порошком.
Тот был подозрительно похож на вядель, и я сморщился, вспомнив его по-настоящему горький вкус.
— Что это, вядель?
— Нет, не он.
— Но тоже поди горький?
— Сладкий-сладкий! Вкусный-вкусный! Выпей его, Игорек, иначе получишь по лбу, пусть ты и раненый. Теперь я твой лечащий врач!
Порошок действительно оказался не вяделем, но тоже ничего хорошего собой не представлял. Нечто такое, что могло бы получиться, если смешать красный перец с лимонной кислотой. И от души добавить меду. Благо, что несколько глотков воды полностью избавили меня от его вкуса.
— Что это?
— Я же говорю — лекарство. Сама толком не знаю, но Полина сказала, что с ним выздоровеешь куда быстрее, — и тут же. — А что это она о тебе чуть ли не с придыханием?!
— Обо мне все без исключения женщины так говорят, — пожал здоровым плечом я, чтобы не тревожить больное. — Пора бы уже и привыкнуть, — и посерьезнел. — Знаешь, Лера, получилось, что она поняла кто я.
— Знаю, — она посерьезнела тоже. — Полина мне все рассказала. «Накладываю ему шов на рану, а сама понятия не имею, насколько ему больно. Поначалу всё удивлялась: как же он, с такой нетерпимостью к боли, вообще за границы поселений выходит? Затем решила — дело в дрянном жадре. И только потом выяснилось, что и как.»
Если признаться, единственное, о чем я тогда мечтал — было даже не то, чтобы все как можно скорее закончилось, а не обмочить штаны. Таков вот я герой, Лера. Но можно, ты об этом не узнаешь?
Мясо действительно оказалось отменным. Вкусным, мягким, сочным. И я жевал его, жевал… одновременно выслушивая рассказ, как все происходило.
— Когда началась стрельба, Демьян даже материться начал: «Почему мы тут торчим, когда наши погибают?»! Пока Боря его не образумил: «У нас есть приказ носа не высовывать, чтобы не произошло». И еще сказал: «Ты что, Теоретика не знаешь? Лучше считай его выстрелы, чтобы точно знать — насколько их меньше стало», — Из уст Гудрона такая оценка, чего уж там, была чертовски
