Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
он сказал? Пять минут!
Первый директор вскочил со стула и бросился к двери, а из адской машины снова раздался искаженный голос:
– Всем остальным оставаться на местах.
Прошла минута, затем вторая, третья, и Ростовцев начал нервничать.
Он представил себе, что первый директор споткнулся на лестнице, ударился головой о ступеньку и потерял сознание. А висевший на стене старинный позолоченный корабельный хронометр равнодушно отщелкивает оставшиеся секунды жизни…
Наконец за дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет ворвался второй директор, державший в руках зеленоватые пачки денег.
– Вот, – запыхавшись, выпалил он, – набрали.
– Отдайте деньги женщине, – проскрипел голос.
– На! – второй директор сунул охапку долларовых пачек в дрожащие руки домохозяйки и сел на свой стул.
– Покажи деньги, – приказал голос, и женщина стала поворачивать пачки перед укрепленной на ее груди камерой.
– Хорошо, – через некоторое время сказал голос, – теперь положи их в мешок.
Женщина, едва не выронив деньги, вытащила из кармана обвислой юбки старый полиэтиленовый мешок с надписью «Алла» и стала запихивать в него пачки.
Когда она закончила, голос сказал:
– Слушайте внимательно. Сейчас женщина выйдет из банка, сядет в свою машину и уедет. Вы не будете следить за ней. Мы наблюдаем за вами и, если что-то будет не так, взорвем эту женщину. Все. Можете идти.
Женщина, всхлипывая и вздрагивая, натянула свой отвратительный плащ и молча направилась к двери. Первый директор приподнял было руку, будто собираясь окликнуть ее, но Ростовцев посмотрел на него так, что тот стушевался и зажал ладони между коленями.
Когда за покинувшей кабинет домохозяйкой, уносившей двести тысяч долларов, закрылась дверь, второй директор встрепенулся и сказал:
– А может – хрен с ней, с этой бабой? Пусть ее взорвут, если хотят! А я сейчас быстренько скомандую охране, и ребята проследят…
– Мудак ты, – горестно ответил Ростовцев, – толку-то? На ней восемь шашек, я специально посчитал. Если они ее взорвут, то и от денег ничего не останется.
– Да-а-а… – расстроенно протянул первый директор.
– Вот тебе и да! – Ростовцев ударил кулаком по столу. – Вот тебе и да, и нет, и до свиданья! Как нас шваркнули! Как шваркнули!
Он вскочил с места, сделал круг по кабинету и снова упал в свое директорское кресло.
– Нет, ну как ловко! И ведь не дернешься, и не сделаешь ничего! Двести тысяч как с куста! Ну, молодцы… Мне бы таких, а то сидят тут два…
Ростовцев посмотрел на притихших директо-ров и безнадежно махнул рукой.
Первый директор кашлянул и робко спросил:
– В милицию звонить?
– В какую милицию, идиот! – успокоившийся было Ростовцев снова завелся. – Эти деньги из неучтенки?
– Да…
– Ну и что ты скажешь милиции? Пришла баба с бомбой, и мы отдали ей двести штук неучтенной зелени?
– Ну…
– Вот тебе и ну. Недоумок.
Ростовцев открыл стоявшую перед ним на столе резную деревянную шкатулку, достал толстую, как тепличный огурец, сигару, сломал ее, потом достал вторую и начал нервно обрезать конец специальным ножичком, имевшим вид миниатюрного плотницкого топорика.
– Вот этим бы топориком да тебе по башке, – пробормотал он, – милицию вызывать… Какие у нас там сейчас процентные ставки? В общем, теперь надо отбивать деньги, так что давайте, займитесь делом. Идите, свободны.
Директора встали и направились к выходу из кабинета, но Ростовцев остановил их:
– Хотя… Ладно, вызывайте ментов. Мы скажем, что она унесла то, что сегодня вложил этот, как его…
– Бердянский. Лауреат, – подсказал второй директор.
– Точно, лауреат, – кивнул Ростовцев, – так что – вызывайте.
Директора вышли, а Ростовцев прикурил сигару, выпустил клуб вонючего дыма и развел руками.
– Нет, ну надо же так! Пять минут, и двести штук как с куста! И никаких концов…
Пустая пивная бутылка стояла прямо по середине узкой и кривой улицы, название которой Роману было неизвестно. Приняв чуть вправо, Роман раздраженно подумал о кретинах, выставляющих посуду на проезжую часть, и тут на дорогу выбежала тощая уличная кошка, которая затравленно озиралась по сторонам и жалась к асфальту.
Роман не был суеверен, а кроме того, знал, что любая автомобильная примета действует как дорожный знак, – всего лишь до перекрестка. Но киску, хоть она и совершенно не симпатичная, было жалко. Поэтому
