Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
ее от уха до носа шрамом, Кабан слегка пожал покатыми пухлыми плечами.
Тягач посмотрел на Арбуза.
– Ты, Михаил Александрович?
– Я пришел слушать, – ответил Арбуз, – если кому есть что сказать, пусть говорит.
– Хорошо, – вздохнул Тягач, – раз я начал, я и продолжу. Непонятки объявились, Михаил свет Александрович, рябь пошла, волна бежит. В народе говорят, что именно ты навел на покойного Корявого артиста этого, Романа Меньшикова. Ну а артист Корявого и грохнул – с твоей, опять же, подачи.
– Кто говорит?
– Земля слухом полнится, Михаил Александрович. Может, оно так, а может и нет – беда в другом. Братва волнуется. Да и как не волноваться, ведь для них мир перевернулся! Авторитетный вор вдруг берет в тему хоть и уважаемого, но пришлого артиста. И этот артист гасит Корявого, нашего братана! Без предъяв, без правильных разборов между своими, как принято! Беспредельщик, конечно, был Корявый, царствие ему небесное, но ведь какой-никакой, а все ж таки авторитет. И как мы теперь, по-твоему, руководить будем всей этой взбудораженной братвой, Михаил Александрович? Как внушать им уважение к правильным понятиям, если даже такой человек, как Арбуз, на понятия эти плюет и ничего с ним при этом не делается? Что скажешь, Михаил Александрович?
– Скажу, что ты так и не ответил на мой вопрос, Яков Борисович. Кто на меня гонит?
– Арбуз, ты дело говори, – неожиданно зло сказал Кабан, – либо вину бери, либо обставляйся. Пока еще только по Питеру сусло бродит, а ну как по всей России покатится? Тогда ведь со всех нас спросят, почему Питер в руках не держим, смуту разводим! На всероссийскую сходку прямым ходом нарываемся, и к бабке не ходи! Слабину припаяют, новых смотрящих начнут присылать, нам это надо? Так я говорю?
– Так! – одобрил Миша-шестипалый, дернув щекой.
Арбуз встал.
– Так мы до сути не доберемся. Или вы мне конкретно предъявляете того, кто на меня гонит, или я ухожу. Я жду.
Покачав плешивой шишковатой головой, Тягач с шумом выдохнул воздух.
– Эх, Михаил Александрович, Михаил Александрович! У нас ведь тут не ментовка, прокуроров промеж нами сроду не водилось. Я-то думал – поговорим по-свойски, без всех этих тити-мити, разберемся в своем кругу да и заживем, как раньше, в миру и согласии. Ну как хочешь, хозяин – барин.
Тягач достал мобильник и набрал номер.
– Сивый, запускай быка.
Некоторое время все молчали, глядя в разные стороны. Потом в дверь ангара кто-то постучал.
– Заходи! – крикнул Тягач и пристально посмотрел на Арбуза.
Дверь со скрипом приотворилась и в образовавшийся проем протиснулся розовощекий бугай лет двадцати пяти в черной кожаной куртке, спортивных штанах и кроссовках. На его скуластом безбровом лице явно читался испуг, маленькие глазки бегали.
– Давай иди поближе, не ссы, не съедят! – скомандовал Тягач и опять повернулся к Арбузу.
– Вот, Михаил Александрович, позволь тебе представить. Это Башка, можно сказать, бывший оруженосец Корявого. Тот самый свидетель, которого ты так с нас требовал. С нами не захотел побеседовать, так его, может, послушаешь.
Башка несмело подошел и остановился в паре шагов от Арбуза.
– Рожай, милок, – подбодрил его Тягач, – видишь, Михаил Александрович ждет.
– Ну, это, – нехотя забубнил Башка, глядя в сторону, – типа сижу я в этой, в каптерке, типа за стенкой от Корявого, все путем, как обычно. А там к Корявому окошко, а с другой стороны это типа зеркало. Чтобы, значит, если чего. Ну, все вижу, только как у Чарли Чаплина, типа как в немом кино. Ну, заходит вот он…
Башка мотнул коротко стриженной головой в сторону Арбуза и замер. Прямо ему в глаза смотрело дуло позолоченного «Магнума».
– Эй, эй, Михаил Александрович… – начал было Тягач, но Арбуз остановил его жестом свободной от пистолета руки.
– Хорош, Яков Борисович, – спокойно сказал Арбуз, – вы тут все хорошо и красиво говорили, и я вас внимательно слушал. Теперь я скажу. Сиди, Кабан!
Привставший было Кабан снова опустился на свой ящик, щека Миши-шестипалого задергалась с удвоенной частотой, однако он продолжал сидеть неподвижно.
Не отводя пистолет от боящегося шелохнуться Башки, Арбуз неторопливо покачался на высоких каблуках.
– Ну что, други ситные, – обратился он к застывшим на своих ящиках Тягачу, Кабану и Мише-шестипалому, – тему вы, конечно, правильно ведете. Да и как иначе! Ты, Яков Борисович, вообще генералиссимус в деле нашем скорбном, ты, Кабан, на общих глазах авторитет свой поднял, самого Кобыляева с мэров в Волховстрое сковырнул, а ведь мало кто с ним тягаться отваживался. Про Мишу вообще слов нет, чухну оборзевшую развести так, чтоб про струнке
