Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
на Тягача.
– Молодец, Зяма! – сказал Тягач. – Только ты вот что, тащи-ка сюда и четвертый стул. Посидишь с нами за компанию, послушаешь, может, и умное чего скажешь.
Гробман страдальчески поднял брови, однако возражать не стал и покорно приставил к столу еще один стул.
– Садись, садись! – подбодрил его Тягач и взглянул на часы. – Аккурат половина девятого, сейчас гости дорогие нагрянут.
Двухметровые напольные часы в углу зашипели, и гостиная наполнилась мелодичным звоном. Не успели они отзвонить, как раздался стук в дверь.
– А вот и они, – сказал Тягач и пошел встречать гостей.
Для начала выпили по рюмке, хорошенько закусили. Соблюдая обычай, Кабан с Мишей-шестипалым похвалили домашние соленья-маринады – знали, что Тягачу это будет приятно. Тягач в ответ рассказал несколько рецептов, похвастался чудо-помидорами, созревания которых он ожидает со дня на день. За процветание огородного хозяйства Тягача выпили по второй, Гробман рассказал подходящий к случаю еврейский анекдот.
– Давай к делу, Борисыч, – сказал наконец Кабан, когда все формальности были исполнены, – тучи ходят, время не ждет.
– Давай, – согласился Тягач. – Ну так что там вокруг Арбуза?
– Туго, Борисыч. Как я говорил, так и вышло. По России бухтеж пошел. Люди недовольны, что покойный арбузовский лабух Корявого грохнул. Говорят, какой ни есть Корявый, а так не положено, не по понятиям, чтобы авторитет авторитета чужаку сдавал. Мол, если даже и была у Арбуза к Корявому справедливая претензия, так он должен был ему предъяву сделать и по понятиям разобраться в присутствии уважаемых людей. А так, мол, это голимый беспредел и нарушение законов, и за это Арбуза надо наказать.
– Ну так ведь это на Арбуза гон, нам-то что, – прищурился Тягач.
– А то, что через Арбуза волна и на нас катится. Питерские, мол, не могут территорию держать, раздрай допускают, слабину дают. Авторитеты у них косяки порют, а они только рты разевают, приплели и то, что Арбуз у нас на глазах Башку загасил вместо оправданий по понятиям, а мы конкретно это дело схавали. Короче, через Арбуза базар возник, что хилые мы и не пора ли нас менять.
– Н-да… – Тягач почесал лысину, – это нехорошо.
– Куда как нехорошо, Борисыч! Сам знаешь, волк споткнется – стая только и ждет. А ведь я говорил!
– Говорил, говорил! Языком шлепать всяк горазд…
Тягач налил себе водки и выпил, не закусывая, помолчал немного.
– Ладно, – сказал он спокойно, – ты, Миша, чего молчишь?
– Мне тоже звонили, – дернул щекой Миша-шестипалый, – из Ростова-на-Дону, причем сам Мохнатый. Там еще дела.
– Мохнатый? – быстро переспросил Тягач, вскинув брови. – Что еще за дела?
– Ну, не у них, а в Волгограде, они же там плотно завязаны. Там тоже с Арбузом непонятки. Типа Арбуз вписал местного Бритву на разборку с тюменским Чукчей…
– Знаю, – кивнул Тягач, – говноед еще тот.
– Говноед не говноед, а тоже братве не чужой. Арбуз на разборке повесил на Чукчу отступное за косяк, Бритва подписался. Все вроде по понятиям, ан нет. Арбуз отбывает в Питер, а Чукчу находят с пером в глотке. Мохнатый недоволен, спрашивает, что у вас в Питере вообще делается, живы ли вы там.
– Опять Арбуз! – Кабан ударил кулаком по столу, его рюмка опрокинулась. – Вы что, не въезжаете, что он нас всех подставляет?
Укоризненно посмотрев на него, Тягач поставил рюмку на место, наполнил ее водкой.
– Не горячись, Кабан, выпей. И ты выпей, Миша. Налей-ка ему, Зяма. А я пока пойду позвоню в Москву, покалякаю-ка по-стариковски с Французом.
Кабан с Мишей-шестипалым переглянулись.
– Надо ли? – осторожно спросил Кабан.
– Надо, – коротоко ответил Тягач и вышел из гостиной.
Разговор с Москвой получился долгий. Кабан с Мишей успели пропустить по четыре рюмки и накуриться до одури, а Тягач все не возвращался. Попытки Гробмана развеять установившуюся за столом тревожную атмосферу очередным еврейским анекдотом успеха не имели.
Наконец Тягач вернулся.
Покряхтывая, он опустился на свой стул и мрачно оглядел собравшихся.
– Ну что, какие там дела? – не вытерпел Кабан.
– Дела, что называется, как сажа бела, – буркнул Тягач, налил себе водки и подцепил на вилку маринованный гриб, – идет-грядет зеленый шум. Приплыли мы прямиком ко всероссийской сходке.
– Оба-на… – протянул Миша-шестипалый, – и что?
– Да все то же, только вид сбоку. Ждет нас, голуби мои, отчет о проделанной работе, как граждане начальники изволят выражаться. И, как говорят те же граждане начальники, с возможными оргвыводами. Вот такие дела.
– Когда?
– Через неделю.
– И где?
