Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
немного:
– Хорошо, я приеду.
– И вот еще что, Михаил Александрович. Ты уж будь другом, возьми машинку какую-нибудь понеприметней, а кого-нибудь из ребят пусти сначала на своей тачке покататься – так, на всякий случай, а потом уж и сам отправляйся. Чтобы хвостик-то не узнал, что мы с тобой встречаемся, ей-богу, так лучше будет, поверь старику, жизнью битому. Для нас обоих лучше. Уважь старика, лады?
– Хорошо, – повторил Арбуз и дал отбой.
Услышав короткие гудки, Тягач положил трубку и внимательно посмотрел на сидящего напротив него Зяму Гробмана.
– Пятерка в дневник тебе, Зяма. Сработало, повелся Арбуз.
Зяма потупил глазки и довольно улыбнулся:
– А как вы думаете, могло бы не сработать, Яков Борисович, дай бог вам здоровья? Как только Михаил Александрович увидел Шурупа с Кактусом, он же не мог не позвонить, он же умный человек! И как умный человек, он никак не мог их не увидеть, дай бог ему здоровья. А как иначе можно было сделать так, чтобы он приехал к нам сам, да еще и один? Ведь Михаил Александрович не только умный, он еще и смелый, и благородный, он любит друзей и уважает братву, надо же этим пользоваться… Нет, Зяма еще не забыл, какие он делал комбинации, и не только в картах!
– Ладно, раскудахтался, – добродушно пробурчал Тягач, – гречневая каша сама себя хвалит. Пойди-ка лучше подготовь ребят. Да не забудь поставить кого-нибудь у поворота с Выборгского шоссе, для уверенности, что он точно один приедет.
Гробман негодующе пожал плечами, как бы говоря, что уж о таких-то очевидных вещах ему можно было бы и не напоминать.
– Тебе бы, Зяма, в Мосаде трудиться! – рассмеялся Тягач. – Давай действуй. Я в теплице.
Арбуз не колебался ни секунды – ехать надо.
Сборы были недолгими. Старый добрый позолоченный «Магнум» привычно лег в наплечную кобуру, верный Тюря, с облегчением оторвавшийся от изнурительных переговоров с туго соображающими северными соседями, в момент организовал неприметную серую «десятку», реквизировав ее на пару часов у кого-то из охранников. Советом Тягача насчет отвлекающего маневра Арбуз пренебрег, посчитал ниже своего достоинства до такой уж степени шугаться в собственном городе.
Все, пора.
Однако стоило Арбузу выбраться из-за стола, как из приемной послышались протестующие возгласы Тани, дверь без стука распахнулась, и на пороге кабинета материализовался широко улыбающийся Боровик.
– Привет, Миша! Проезжал тут мимо, ну и решил зайти, проведать друга детства запросто, без звонка. Не возражаешь?
– Что за вопросы, Саня? Только я сейчас уезжаю, заморочка одна появилась. Давай-ка лучше вечером пересечемся, можем Рому вместе проведать, посидим там как следует.
Улыбка сошла с лица Боровика.
– Заморочка? Что-нибудь по наши души, Миша?
– Сам не знаю пока, но похоже, что какая-то фигня заваривается. В общем, еду, чтобы понять что к чему.
– Хорош темнить, Миша, – нахмурился Боровик, – старый опер тему нюхом чует. Что стряслось?
– Хорошо, что бог миловал к тебе на допрос попасть, друг ситный, не то бы точно раскололся, уронил высокую марку питерского криминалитета. Как говаривала моя бабушка, царствие ей небесное, отвяжись, худая жисть! Сам разберусь, мои дела.
– И не надейся, Миша. Наши дела теперь общие, как будто сам не знаешь. Короче, пока не расскажешь, я тебя отсюда не выпущу, и не надейся. Ну?
Арбуз махнул рукой и рассказал об обнаруженной слежке и о последующем разговоре с Тягачом.
– Вот такие дела, друг детства. Что скажешь?
– Что, что… – протянул Боровик, – знаю я эту публику, и Тягача, он же Тягайло, Яков Борисович, и Зяму этого, он же Гробман, Зиновий Исаакович. Все были у нас в разработке, народец еще тот, подходов к ним днем с огнем не найти… Да что я тебе объясняю, они же твои коллеги, миль пардон, мсье Арбузов. Скажу только, что Зяма тягачевский – корефан еще тот, совсем не так прост, как кажется. И одному тебе в это паучье логово ехать ну никак нельзя.
– Саня, это вопрос решенный. Слабину здесь дать – себя не уважать.
– Диву даюсь на понятия ваши корявые, – покачал головой Боровик, – ведь сам знаешь, что это за фрукты…
– Понятия наши не корявые, – твердо сказал Арбуз, – и уважающие себя люди не зря их держатся. Все, проехали, Саня.
– Хорошо, не считаешь возможным своих взять, я с тобой поеду.
Арбуз посмотрел Боровику в глаза и отрезал:
– Нет, Саня. Будь здесь. Отвечаешь за Рому с Лизой.
Арбуза ждали.
Стоило ему подъехать к покрытым серой шаровой краской воротам из двухмиллиметровой стали, как створки ворот тут же разъехались в стороны с тихим шипением.
