Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
За воротами обнаружились три невзрачных мужичка с помповыми ружьями, на удивление похожие на Шурупа с Кактусом. Арбуз опустил стекло, к нему тут же подошел один из мужичков, вежливо поздоровался и показал на навес в глубине двора, под которым располагался автопарк Тягача – пара джипов, микроавтобус «Мерседес», «БМВ-шестерка» для представительских выездов и натуральная «Победа» с родной отделкой и реставрированным родным мотором, выпущенная аккурат в год смерти Сталина.
«Победа» была любимой игрушкой Тягача наряду с двухстволкой «Зауэр» и вороненым маузером. Особенно радовали его зеленый круглый индикатор лампового приемника и набалдашник из слоновой кости на кулисе переключения передач на рулевой колонке. «Победу» Тягач никому не доверял, даже мыл ее сам лично.
Именно у этой самой «Победы» Арбуз и припарковался. Стоило Арбузу выйти из машины, как к нему тотчас же подскочил один из мужичков и извиняющимся тоном попросил сдать оружие.
– Не сердитесь, Михаил Александрович, – сказал он, почтительно принимая «Магнум», – мы люди маленькие, так уж у нас принято, а пистолетик ваш будет в целости и сохранности, не извольте сомневаться.
Арбуз молча кивнул и направился к дому, где его поджидал стоящий на крыльце с распростертыми объятиями Тягач.
– Рад, рад, Михаил Александрович, рад, что уважил старика, милости прошу! – пробасил он, пожимая руку Арбузу и провел его в гостиную.
В гостиной они уселись друг напротив друга за овальным дубовым столом. Зяма Гробман тут же водрузил на стол поднос, на котором красовались запотевшая бутылка «Московской особой» и фарфоровые пиалы с солеными рыжиками и маринованными огурчиками, однако Арбуз от угощения отказался.
– Что же ты, Михаил Александрович, – удивился Тягач, – никак брезгуешь моим хлебом-солью?
– Побойся бога, Яков Борисович. Я же на минуту, как и договаривались. Расскажи, что случилось, зачем звал. Посидеть по-свойски всегда успеем.
– На минуту, говоришь? Боюсь, не выйдет у нас с тобой минутой-то отделаться, вишь, какое дело… Ну да ладно, вольному воля, а я с твоего разрешения выпью, не обессудь.
Тягач неторопливо налил себе водки, выпил и захрустел огурчиком, поглядывая на Арбуза.
– Яков Борисович, – вздохнул Арбуз, – не тяни. Что за дела?
– Дела такие, что надо бы тебе, Михаил Александрович, поберечься.
– Спасибо, я уже в курсе. Буду признателен, если…
– Укрыться бы надо тебе, мил человек, – не слушая Арбуза, продолжил Тягач, – а укрыться тебе лучше всего у меня, вот ведь какая история, Михаил Александрович!
Арбуз оглянулся на стоящего у него за спиной Гробмана.
– Яков Борисович, не темни, не к лицу тебе это, – резко сказал он, – я не Бобик из-под забора!
Крякнув, Тягач встал и прошелся по гостиной.
– Да уж какой там Бобик, – сказал он наконец, – ладно, Михаил Александрович, темнить не будем. Братва предьяву тебе делает, через неделю всероссийский сходняк по твою душу. А пока выпало мне уважительно поберечь тебя, я уже и местечко приготовил, будешь как у Христа за пазухой.
Лицо Арбуза окаменело:
– Ты, Яков Борисович, не много ли берешь на себя?
– Может, и много, Михаил Александрович, но такая уж, видать, выпала мне тягота. Ты не горячись, а побудь недельку у меня в гостях, деваться некуда. Извини, что в подвале, но там все путем – ковры, диваны, видик, этот, как его, прости господи, все запомнить не могу… А, блин, ди-ви-ди! И все прочее по первому твоему требованию, не сомневайся. Захочешь ляльку для баловства – и лялька будет, мнето, старику это ни к чему, а ваши годы молодые, как не понять! Давай, Михаил Александрович, по-хорошему. Ребятки тебя проводят, они же и оберегать будут. Ребятки надежные, да ты их знаешь. Эй!
Дверь в гостиную тут же распахнулась, за ней обнаружились Шуруп и Кактус с пистолетами в руках. Не говоря ни слова, они подошли к Арбузу и встали по обе стороны от него.
– Плохо кончишь, Яков Борисович, – покачал головой Арбуз, – жизнь таких подлянок не прощает. Ну и занесло тебя на старости лет!
– Ну, уж как есть так и есть, – Тягач отвел глаза, – ты лучше о себе подумай. На толковище ведь тебя рвать будут, и я за тебя подписываться не стану. И Кабан не станет, и Миша-шестипалый. Как там наши предки говаривали? Дружба дружбой, а табачок врозь. Не обессудь, мил человек, своя рубашка ближе к телу. Иди, отдохни напоследок.
Арбуз молча встал. Шуруп с Кактусом хотели было взять его под руки, однако сразу опомнились – богатый жизненный опыт подсказал им, что этого делать не следует.
Когда дверь за ними закрылась, Тягач хмуро посмотрел на Гробмана.
– Ай, вейз мир! – пожал плечами Гробман. – И не таких
