Друзья выстояли, но нажили себе смертельных врагов, за которыми стоят большие деньги и власть. И эти люди не привыкли, чтобы кто-то мешал их планам. За друзьями начинается охота.Кроме того, у Романа Меньшикова объявляется двойник, разъезжающий по стране с концертами и выдающий себя за Романа. Друзьям ясно, что за фальшивым певцом кто-то стоит, но кто? Это собирается выяснить смелая возлюбленная Романа Лиза. Она отправляется на концерт двойника, прекрасно осознавая, что ее ждет в случае провала. Но ради любимого эта девушка способна на все!
Авторы: Седов Б. К.
до Новосибирска буча вокруг Арбуза еще не докатилась. Боровик тоже долго шептался с кем-то по телефону, под конец объявил с довольным видом, что кореш его на месте и есть кое-какие завязки…
Завязки, завязки…
Роман встряхнул головой и тут же уронил ее на грудь.
Когда усталая стюардесса с вымученной улыбкой на плохо накрашенных губах вышла в салон и равнодушно порекомендовала уважаемым пассажирам пристегнуть ремни перед посадкой, он уже крепко спал.
В Новосибирск приземлились около пяти утра по местному времени. Пока получали багаж, прошло еще где-то полчаса, так что к тому времени, когда позевывающие Роман с Лизой и Боровик выбрались из неказистой двухэтажной стекляшки новосибирского аэровокзала, было уже почти светло.
Они оказались на довольно большой пустой площади, покрытой потрескавшимся асфальтом и уставленной по периметру тускло светящимися в предрассветных сумерках круглосуточными ларьками, полки которых пестрели немудреными товарами из серии «выпить-покурить», столь хорошо знакомыми каждому, кто хоть когда-нибудь путешествовал по просторам матушки-России.
Вокруг простиралась бескрайняя степь, в которую от площади уходили в разных направлениях три шоссе.
– Ага, – успел промычать между двумя зевками Боровик, – известная картина художника Васнецова из старинной жизни «Витязи на распутье». Кто там в сказках добрым молодцам в таких случаях дорогуто показывал, Баба-Яга с клюкой?
– Старик-Боровик! – буркнул невыспавшийся Роман, поежился от прохладного не по сезону ветерка и вдруг почувствовал, как кто-то легонько теребит его за локоть.
Он резко обернулся и чуть не рассмеялся.
Рядом с ним и впрямь стояла неизвестно откуда взявшаяся сморщенная старушенция в платке, аккуратно повязанным домиком.
– Туда, туда, – прошамкала старушка, указывая на припаркованную возле одного из ларьков белую «Газель», – туда, там вас ждут.
– Кто ждет? – машинально спросил Роман.
– Кто-кто… Кому надо, те и ждут. Идите, не бойтесь.
Роман присмотрелся и увидел, как из «Газели» выбрался какой-то бородач в штормовке и приветственно помахал рукой.
Когда Роман с Лизой и держащийся чуть сзади Боровик подошли к нему, бородач откатил в сторону пассажирскую дверь, выплюнул прилипшую к губе сигарету и сказал:
– От Семафора. Будьте здоровы, залезайте.
Ехали молча. Скоро показалась развилка с указателем на центр Новосибирска, однако бородач решительно повернул в противоположную сторону.
– Что, в город не поедем? – не удержался и спросил Роман.
Бородач помолчал минут пять, и только после того, как Роман окончательно потерял надежду на то, чтобы хоть чего-нибудь от него добиться, вдруг неожиданно добродушно ответил:
– Не-е, у Семафора база на водохранилище. Ну, на Оби. Ему в городе душно. Да вы не волнуйтесь, доставлю в лучшем виде.
Покосившись на задремавшую Лизу и на внимательно зыркающего по сторонам Боровика, Роман отвернулся к окну и прикрыл глаза.
После этого бородач нарушил молчание только минут через сорок.
– Во, приехали, база! – сказал он, тронув Романа за плечо. – Буди свою компанию.
«Газель» с выключенным мотором стояла на берегу бескрайнего моря, по которому мерно катились волны с пенистыми гребешками. Вдоль берега выстроились грязно-желтые хрущевские пятиэтажки, до боли напоминающие какую-нибудь улицу Костюшко в Питере. Из-за крыш пятиэтажек виднелись темно-зеленые верхушки кедров начинающейся прямо за домами тайги.
– Во! – еще раз сказал бородач и подмигнул. – Поселок Промышленный, улица Русская, – пошли, Семафор ждет. Скромно живет, закона придерживается!
И уважительно поднял кверху коричневый от табака мозолистый указательный палец с потрескавшимся толстым ногтем.
Седой как лунь Семафор, поджидавший гостей в крохотной гостиной скромно обставленной двухкомнатной квартирки на первом этаже, сразу перешел к делу.
– Арбуза знаю, Тюрю знаю, – сказал он, кивнув вместо приветствия, – про проблемы Тюря дал знать, слышал и про гон на Арбуза. Арбузу верю, чем могу – помогу. Чего там за поезд? Тюря не стал по трубе молотить, сказал, что вы сами расскажете.
Роман собрался с мыслями и рассказал про «Поезд смерти», тщательно подбирая слова и стараясь быть как можно более убедительным.
– Н-да… – вздохнул Семафор и загасил окурок «Беломора» татуированными пальцами, – чего только не придумают враги наши, чтобы со свету нас сжить! Серьезное какое дело-то заваривается, а? А вы кто, кстати, сами-то будете? Вот ты, например, что-то ты на мента больно смахиваешь, гость мой далекий?
Татуированный
