Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Ничего броского, вычурного, но как элегантно, как мило, и все к лицу! Немножко выбивалась из лада сумочка, потому что вместо зеленой замшевой Вера отдала предпочтение черной, из лаковой кожи. У этой сумочки было одно уникальное достоинство — зеркальце, встроенное в переднюю стенку и прикрытое откидным клапаном. Притворившись, что роешься в сумке, можно было незаметно подглядеть, что творится сзади. Вера отчего-то была уверена, что эта сумка ей непременно понадобится.
В-третьих, Ханжонков оказался не сторонником кинематографа, а каким-то неистовым его фанатиком. Узнав о цели Вериного визита, о мнимой, разумеется, цели, он одним широким движением руки освободил свой стол от всего, что на нем лежало (из трех бумажных гор на полу получилась одна, но очень высокая), разложил большой лист ватмана с проектом своего города-студии и не менее получаса объяснял, где что находится, как что можно использовать и какая это замечательная штука — кинематографический город в Крыму, близ Ялты.
— А вот здесь, где зеленый прямоугольник, я построю целлулоидные джунгли! — горячился он, тыкая пальцем в план. — Настоящие джунгли — пальмы, лианы, баобабы и прочая тропическая растительность! Не отличить от настоящих! Проект вчерне уже готов, дело только за усовершенствованием целлулоида! Дело в том, что он горюч, вспыхивает не хуже пороха! Нитроцеллюлоза же, та самая, из которой пироксилин делают…
При упоминании о пироксилине Вера вздрогнула, вспомнив, как при помощи этого страшного вещества в ноябре прошлого года был взорван магазин Гальперина на Пятницкой, находившийся через дом от того дома, где жили они с Владимиром. Взрыв раздался в четверг около полудня, рвануло так, что в доме напротив вылетели все стекла. Вера, бывшая в этот момент дома, страшно испугалась. Почему-то решила — откуда только пришло на ум? — что где-то рядом упала комета. Забилась под стол в гостиной (еще одна дурная мысль — зачем?) и просидела там не меньше четверти часа. Оказалось, что некий социалист, имевший при себе чемоданчик с пироксилином, забежал к Гальперину, пытаясь скрыться от преследовавших его агентов Охранного отделения, и там взорвался. Не то случайно выронил свою ношу, не то покончил с собой преднамеренно, поняв, что арест неизбежен. Вера склонялась к тому, что взрыв был случаен. Это кем надо быть, чтобы захотеть утащить за собой на тот свет двадцать человек (именно столько было жертв)? Но Владимир сказал, что человеческую жизнь социалисты ни во что не ценят, такая уж это бессердечная публика, и что вполне можно предположить намеренное самоубийство. Примечательно, что зеленая керамическая плитка, которой был облицован пострадавший дом, пережила взрыв без какого-либо ущерба. Ни одна плиточка не треснула, не говоря уже о том, чтобы отвалиться.
— По моему заказу профессор Челинцев работает над тем, как сделать целлулоид негорючим! Должна же существовать какая-нибудь добавка, а если ее нет, то ее нужно изобрести!..
Вере импонировали уверенные в себе мужчины. Если того, что требуется, не существует в природе, оно должно быть изобретено! Иначе и быть не может! Такие люди, как Ханжонков, и есть настоящие двигатели прогресса. Благодаря им мир меняется к лучшему. Хорошо бы еще изменить его настолько, чтобы не было никаких войн.
— А здесь будет аквариум! — Ханжонков ткнул пальцем в голубой квадратик. — Морское дно, сокровища, водяные, русалки… Sur place!
Суставы пальцев были крупноваты, указательный палец, которым Ханжонков тыкал в план, разгибался не до конца. «Про болезнь суставов — правда», — отметила в уме Вера.
— На морской романтике построено множество сюжетов! Здесь у меня будет особый причал, оборудованный выносным подъемным механизмом. На верхушку грот-мачты камеру не затащить, да и снимать нельзя — качка мешает, а вот из нависшей над кораблем площадки снимать можно! Представьте себе сцену абордажного боя, снятую с высоты! Это же грандиозно! А панорамы любых баталий, что морских, что сухопутных, можно снимать с дирижаблей! Вот здесь, рядом с морским портом, у меня будет воздушный!..
Вера восхищенно ахала, соглашалась с тем, что действительно грандиозно, иногда, вспомнив о своей легенде, недоверчиво качала головой, хмурилась и поджимала губы — уж не сказки ли все это? — и думала, думала, думала… Додумалась до того, что Ханжонков не Ботаник. Смешно, даже глупо, Немысскому не рассказать, но Вера была уверена в правоте своего вывода. Почему? Да потому что человек, столь увлеченный своим делом (а в увлеченности Ханжонкова у нее никаких сомнений не осталось), не может быть шпионом. Шпионаж — это больше чем профессия, это образ жизни, постоянный
