Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
собеседницей Аркадина-Чарского была женщина.
Следователя сегодня в ателье поминали часто — с кем-то он уже успел побеседовать, кого-то только вызвал. Пару раз Вера услышала уже знакомую фамилию Вартикова, кто-то назвал покойного Корниеловского «саврасом»…
В общем, ничего интересного.
Бачманов не соврал — Гончаров собирался продолжать съемки до закрытия ателье. Сказав, что она не прощается (отреагировал на это только молоденький оператор, которого звали Борисом Анатольевичем), Вера уехала домой. Отдохнула немного, привела мысли в порядок (после посещения киноателье было о чем поразмышлять), поговорила по телефону с мужем, который снова решил задержаться на работе, пообедала и, прежде чем возвращаться в ателье, решила проехаться по магазинам, торгующим товарами для детей. До родов оставалось еще много времени, но уже пора было присматривать и определяться. Начав с торгового дома Шанкса и Джемса на Кузнецком Мосту, Вера посетила четыре магазина и закончила «Бартеневым и Экштейном» на Большой Татарской, недалеко от дома и близко к киноателье. Ничего не купила, поскольку и не собиралась покупать, но набралась впечатлений и даже придумала, как бы получше обустроить детскую комнату так, чтобы было и красиво, и удобно, и безопасно для ребенка. По части безопасности превосходили всех Шанкс и Джемс, предлагавшие каучуковые накладки для углов, мягкие накладки для кроватей и много чего другого, на что будущая мать до сих пор не обращала внимания, покупая там только галантерейные товары.
Перед входом в киноателье Веру посетило неясное тревожное чувство. «Чепуха! — подумала она. — Это все зима и сумерки!» Храбро толкнув тяжелую дверь, жена адвоката вошла в вестибюль и приветливо улыбнулась гардеробщику, но тот сегодня не спешил улыбаться в ответ. «Что-то не так», — подумала Вера, но вопросов задавать не стала, рассудив, что если произошло нечто важное, то гардеробщик сам скажет. Так и вышло.
— У нас новая беда, — вздохнул гардеробщик, принимая Верино пальто. — Владислава Казимировича убили. Насмерть.
— Как убили?! — ахнула Вера, роняя предназначавшийся гардеробщику двугривенный. — Где?! Зачем?! Вы это о Стахевиче?!
— О нем, о ком же еще? — ответил гардеробщик, нагибаясь за упавшей монетой. — Других Владиславов Казимировичей у нас нет. А убили их дома, понятно зачем — ограбить собрались. Времена нынче настали такие, что за рубль убьют, не задумаются. Натуральный конец света! Ничего святого…
Вера понадеялась на то, что сможет узнать в большом павильоне подробности, но подробностей никто не знал. Знали лишь то, что за Сиверским приехали из полиции и забрали его для опознания тела Стахевича, сказав при этом, что тот был убит. Недостаток информации давал широкую почву для домыслов. Одни утверждали, что Стахевич застрелился от несчастной любви, и даже намекали на то, что знают, кто был тому виной, но имен не называли. Другие были уверены (не предполагали, а именно были уверены!), что Стахевич, не доверяя банкам, хранил дома большие суммы денег и убили его с целью ограбления. Нашлись и такие, кто объявил Стахевича сумасшедшим. Но всех превзошел актер Рутковский.
— Это нити всемирного масонского заговора, — авторитетно говорил он и многозначительно добавлял: — Владислав Казимирович был не так-то прост…
Вера рискнула спросить у Рутковского, что конкретно он имеет в виду. Рутковский округлил глаза, поиграл бровями, надул щеки и сказал:
— Сожалею, сударыня, но далеко не обо всем можно говорить вслух.
Пустой, без признаков мысли взгляд Рутковского говорил о том, что он ничего толком не знает. Как, впрочем, и все остальные. Но разве когда-то отсутствие информации служило помехой желанию посплетничать?
Немысскому пришлось звонить из дома, потому что к тому времени букинистический магазин его дядюшки уже был закрыт.
— Я оставила открытым крайнее слева окно в нижнем этаже, если смотреть со двора, — сказала Вера, стараясь говорить как можно тише, потому что Владимир был дома. — Но учтите, что кроме сторожа есть еще и дворник. Он живет в будке, которая стоит в глубине двора.
— Спасибо. Знаю, — коротко отвечал Немысский.
— Вы уже знаете про Стахевича? — спросила Вера.
— Нет. А что с ним?
— Говорят, что его… — договорить не успела, потому что в прихожую, где висел на стене телефон, вышел Владимир.
— Говорят, что он отбыл следом за Корниеловским в Киев, — сказала она, маскируясь. — Все, Наденька, прощаюсь. Поцелуй маму и Сонечку.
— Непременно, — пообещала «Наденька» и отключилась.
— Что за Корниеловский? — поинтересовался Владимир. —
