Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
германцы решили сыграть «от другого борта», сделать маскировку агента намеренно абсурдной. Пусть так, но вот второе возражение опровергнуть невозможно. Владислав Казимирович числится в неблагонадежных, а с началом войны этой публике будет уделяться особое внимание. Негласный надзор может перейти в гласный. Как при этом руководить агентурной сетью? Немцы не дураки, должны понимать и предусмотреть. Но такие типы, как Стахевич, непременно должны попадать в поле зрения вражеских разведок. Смею предположить, что Ботаник обратил на него внимание. Если не завербовал, то хотя бы держал в резерве. У германского генштаба на этот случай даже особый циркуляр существует. С длинным, как и положено у них, названием. Что-то вроде «Порядка привлечения противников существующей власти к сотрудничеству в зависимости от степени приносимой ими пользы» или близко к тому. Надо отдать немцам должное — работать они умеют. Все взвесят, все оценят, все просчитают и на каждый чих напишут циркуляр. Чтобы каждое колесико в их военной машине знало, в какую сторону ему вертеться. Эх, нам бы их организованность.
— Что хорошего в том, чтобы быть шестеренкой? — Вера брезгливо поморщилась. — И циркуляры на каждый чих никому, кроме немцев, не нужны. Вот я, например, без всяких циркуляров знаю, что я должна делать!
Ничего не ответив, Немысский отвернул голову к окну, словно заинтересовался зрелищем падающих снежных хлопьев, и коротко побарабанил пальцами по столу. Небось начал придумывать циркуляр для Веры. Или просто спорить не хотел.
— А не было ли в шифровке, из которой вы узнали про Ботаника, еще каких-либо сведений о нем? — с надеждой спросила Холодная. — Хоть какой-нибудь маленькой подсказочки?
— Подсказочки? — хмыкнул ротмистр. — Подсказочки — это не по нашей епархии. До всего приходится додумываться самим. Вот, прочтите сами. Это перевод расшифрованного текста. Оригинал был написан по-немецки.
Веру неизменно удивляло умение Немысского тотчас же находить необходимую бумагу. Казалось бы, столько бумаг в кабинете — папки на столе, в ящиках стола, в шкафу, а он в них никогда не роется. Просто берет ту, которая нужна, и достает из нее определенный документ.
«Вы находитесь в отпуске до дня «зет». Прекратите любую деятельность. Ваша репутация в настоящий момент важнее тех сведений, которые вы можете сообщить. В день «зет» вы поступаете в распоряжение агента Ботаник. При невозможности воспользоваться основным и резервным каналами связи связывайтесь с ним по плану «ПК». Место — «Торговый дом «А. Ханжонков и К°», — прочла Вера, отметив про себя, что текст явно печатал мужчина. Удары по клавишам были столь энергичными, что в некоторых местах порвали бумагу. Сверху, над текстом, красным карандашом был проставлен номер — 18–93. Если убрать черточку, то получался год Вериного рождения. Холодная сочла это хорошим знаком. Ботаник будет разоблачен, никуда не денется. Но…
— Но здесь же не сказано, что Ботаник работает у Ханжонкова, — сказала она, возвращая Немысскому бумагу, которая была тотчас же убрана в папку. — И что за день «зет»?
— День «зет» — это начало войны, — сказал Немысский так спокойно, словно говорил о начале каникул. — Что же касается работы Ботаника в киноателье, то это логически следует из текста. План «ПК» — это персональный контакт. Если никаким иным образом связаться нельзя, но очень надо, то агент просто приходит туда, где можно встретить резидента.
— Но как он его узнает? Надо же быть знакомым лично или знать настоящую фамилию? А что рассказал сам агент?
— Агент, к сожалению, ничего рассказать не успел, — нахмурился Немысский. — С ним вообще вышло нехорошо. Агент был задержан на железнодорожной станции Шереметьевская в момент извлечения шифровки из тайника. Выглядел испуганным, сопротивления не оказал, поэтому мои люди слегка расслабились, чего в нашем деле ни в коем случае нельзя. Улучив момент, задержанный толкнул одного из сотрудников на другого и дал стрекача прямо через пути. Бежал, не глядя по сторонам, не до того было, ну и попал под поезд.
Вера тихо ахнула, представив себе, как это ужасно, когда на тебя несется железная громадина. Она никогда не могла понять Анну Каренину. Как ей достало духу броситься под поезд? Всегда старалась прочитать поскорее эту сцену, останавливаясь только на самом описании смерти Анны. Только великий гений мог написать так: «свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла». Особенно волновали слова «осветила ей все то, что прежде было во мраке». Что прежде было во
