Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
все глубже.
— Ничего случайного не бывает, — убежденно сказала она. — Все предопределено свыше. Значит, так было нужно, чтобы шпион допустил оплошность. Рымалов же тоже не нарочно сказал про фотографический аппарат.
— А если Рымалов не Ботаник? — Немысский испытующе посмотрел на Веру, будто ожидая признания в том, что это она Ботаник. — Что, если он и в самом деле прочел где-то про такой аппарат? Мало ли чего напишут. Я, например, читал, что у короля сыщиков Ната Пинкертона есть ботинки на пружинной подошве, позволяющие запрыгивать с тротуара на крыши, — что с того?
— Вы читаете про приключения Пинкертона?! — изумилась Вера. — Неужели?
— А что в этом такого? — в свою очередь удивился Немысский. — Весьма полезное чтение. Проветривает голову, дает ей отдых. У меня в кабинете всегда есть парочка новых выпусков. Только на виду не держу, несолидно.
Открыв верхний ящик стола, ротмистр достал из него книжечку с профилем знаменитого сыщика в красном круге, показал издалека Вере и убрал обратно.
— Вы в кино почаще ходите, — со знанием дела посоветовала Холодная. — Тоже помогает.
— Шумно там, — поморщился Немысский, — музыка, звуки-шорохи разные. То ли дело с книжкой в тишине. Меня в такой обстановке самые умные мысли и посещают. Да, чуть было не забыл. Арестованный Вартиков не спешит сознаваться в убийстве Корниеловского. Кажется, Моршанцев зашел в тупик. Других подозреваемых у полиции пока нет. Если ориентироваться в подозрениях на романы покойника, то можно заподозрить половину ателье. Судя по всему, Корниеловский был не обычным, а каким-то отчаянным ловеласом. Кому дорогу перешел, кому рога наставил. Но я, знаете ли, Вера Васильевна, в роковые страсти верю мало. В жизни они встречаются куда реже, чем в романах.
— Вы, должно быть, считаете так потому, что сами никогда не любили и не страдали по-настоящему! — вырвалось вдруг у Веры.
Немысский удивленно поднял бровь и с интересом посмотрел на жену адвоката так, как будто видел ее впервые в жизни.
— Простите, Георгий Аристархович, — опустив взор и чувствуя, как начинают пылать щеки, пролепетала Вера, — я совсем не то хотела сказать. Просто… роковые страсти…
— Роковые страсти редко удается скрыть, — продолжил Немысский. — Должно быть какое-то проявление. Громкое объяснение, скандал, громы и молнии. Для того, чтобы решиться на убийство из ревности, надо совсем потерять голову, потому что, убив своего счастливого соперника, счастья себе не вернешь. Вы со мной согласны?
Вера кивнула.
— Хладнокровное удушение не очень-то вяжется с ревностью, — продолжал Немысский. — Это раз. И место убийства Корниеловского не очень-то вяжется с высоким пафосом мщения за поруганную любовь. Фарсом отдает. Впрочем, все возможно. У правил есть исключения.
Вера мысленно сравнила Георгия с цирковой лошадью, потому что в своих рассуждениях ротмистр имел привычку возвращаться к тому, с чего начал. Нерационально — что толку высказывать разные соображения, зная, что в конце сам же их и перечеркнешь? Привык мыслить таким образом? Или просто красуется перед нею? Порой Вере казалось, что во взгляде Немысского мелькают искорки мужского интереса. Это было приятно и в какой-то мере созвучно, ровно настолько, насколько могут быть созвучными отдельные ноты, которым никогда не суждено соединиться в ноктюрн или сонату.
Бегать мысленно по кругу скучно, а вот чтение книг про сыщиков — занятие интересное. Вера решила попробовать методу
ротмистра. Попытка не пытка, а вдруг под Пинкертона ее осенит? Вдруг она поймет, кто такой Ботаник, или сообразит, как вывести его на чистую воду? Попросив извозчика, везшего ее домой, остановиться у первого же попавшегося по пути книжного магазина, Холодная купила две книжки о похождениях Пинкертона и одну о «смертельно опасных приключениях» «короля сыщиков» Ника Картера, знакомого ей по кино. На картины эти Вера ходила не столько из-за приключений Картера, сколько из-за актера, игравшего роль «короля сыщиков», необыкновенного красавца с прожигающим насквозь взглядом. И ведь ясно, что от любви к такому молодцу не будет ничего, кроме страданий, а помани он за собой, так пошла бы за ним без оглядки, непременно пошла бы.
Вечер Вера решила посвятить чтению. Начала с Ната Пинкертона, но он быстро наскучил. Погони, драки, стрельба — ничего увлекательного. Не за что глазом зацепиться. Пропустив середину, заглянула в конец, убедилась, что с Пинкертоном все в порядке, и перешла к «королю сыщиков», который тоже не порадовал. Те же драки с погонями и ничего больше. Как за чтением подобных книг могут приходить в голову умные мысли?
