Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
выбрал веревку. Подкарауливать где-то на стороне опасно. Во-первых, сама жертва может что-то заподозрить, увидев его где-нибудь в ресторане или в магазине. Домой к ней не сунуться, увы. Во-вторых, кто-то может увидеть его, запомнить, узнать. В-третьих, выслеживать долго, а времени терять нельзя — узнав о смерти Мельника, шустрая дамочка может запаниковать. Интересно, его хладное тело уже обнаружили или пока нет? Веревка же не только окончательно заведет тупоголовых полицейских чинов в тупик, но и поспособствует освобождению осветителя Вартикова, на которого у Ботаника были свои виды. Недалекие алчные люди, готовые на все ради денег (а Вартиков был именно таков), могут пригодиться всегда. Их можно использовать вслепую, не открывая истинного характера дела, в котором они участвуют, потому что, кроме денег, их ничего не интересует. Помимо подходивших Ботанику моральных качеств Вартиков имел дополнительные prйfйrences.
Он хорошо разбирался в электричестве и довольно сносно — в механике. Ценный кадр.
Кроме того, веревку, как улику, можно было бы подбросить кому-нибудь в ателье. А если «злодей-убийца», не выдержав тяжести содеянного, наложит на себя руки, оставив покаянное письмо, в котором признается во всех тех убийствах, так выйдет совсем хорошо. Покаянное письмо Ботаник собирался написать сам. Подделывать почерки он умел замечательно, еще с гимназических времен. Сначала это была всего лишь забава, потом она начала приносить доход, а затем привела его к сотрудничеству с немцами. Надо отдать немцам должное — уговаривать они умеют хорошо. В один прекрасный день к Ботанику, который тогда еще Ботаником не был, явился незнакомец, назвался каким-то именем, явно вымышленным, и выложил перед ним поддельный вексель на шесть тысяч рублей. После непродолжительной паузы поверх векселя лег чистый лист бумаги. Пришлось написать согласие на сотрудничество с германской разведкой. Эх, не было счастья, да несчастье помогло.
На другой день «шустрая дамочка» удивила своим спокойствием. Проходя мимо, поздоровалась, как ни в чем не бывало, и спокойно пошла дальше. «Играет, — подумал Ботаник. — Дает время созреть. Это Мельник ее научил так себя вести. Прежде чем срывать яблочко с ветки, надо убедиться в том, что оно созрело. Ох, Вера Васильевна, как бы вас тем яблочком насмерть не пришибло».
Не прошло и десяти минут, как снова пришлось удивляться. Встреченный в коридоре Мусинский рассказал, что «Мадам Морозова» (так он за глаза прозвал шуструю дамочку, когда узнал, что ее фамилия Холодная) совсем не в себе. Вчера заявила, что видела в картине «Евгений Онегин» Пушкина, которого там быть не могло, а еще «с какого-то перепугу», как выразился Мусинский, зачислила Василия Максимовича в ботаники. Новость прозвучала громом среди ясного неба. Для выяснения подробностей пришлось изобразить недоверие и поинтересоваться, не переусердствовал ли Мусинский вчера по части белого забалуя
. Мусинский, дохнув перегаром, побожился, что был трезв, аки младенец, и попросил вышедшего в этот момент из монтажной Гончарова подтвердить его слова. Тот подтвердил и добавил, что при разговоре также присутствовал Дидерихс. Справляться у Дидерихса Ботаник не собирался — незачем, да и может показаться подозрительным то, что он придает такое значение пустопорожней болтовне пустоголовой дамочки.
Пока Ботаник гадал, что все это могло означать, «Мадам Морозова» упорхнула. Это было плохо, потому что промедление для Ботаника было подобно смерти. Особенно с учетом того, что сегодня-то она непременно должна узнать о смерти Мельника и удариться в панику. Но в свете выводов, к которым пришел Ботаник, можно было и помедлить. Немного, не более суток. И теперь уж непременно воспользоваться веревкой, которая после должна найтись у Гончарова. Круг замкнется, и полиция на пару с контрразведкой будут бегать по нему бесконечно. Гончаров — весьма удобная кандидатура. С головой у него не все в порядке, подвержен приступам сильной меланхолии, галлюцинации случаются, сам жаловался по секрету. Он или оговорит на допросе и своих и чужих, или повесится в камере, а скорее всего, сначала оговорит, а затем повесится. И живет он один. Нанимает квартирку на первом этаже в дворовом флигеле на Малой Царицынской. Ботанику доводилось пару раз бывать у Гончарова. Тихое место, можно без труда влезть через окно и подложить немного улик. Можно и одной обойтись, хотя бы той самой копией ведомостей с Окружного артиллерийского склада, которую добыл Мельник. Копия была сделана рукой Мельника, и Ботаник сохранил ее, сняв для отправки в Берлин другую, на папиросной
