Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Пожалуй, ничего в жизни Вера не боялась так сильно, как увидеть себя на экране. Увидеть в настоящем кинотеатре, а не в домашней обстановке киноателье, там, где в зале сидят зрители, а не коллеги-киношники. С коллегами все просто, похвала или ругань в этом мирке определяются не качеством работы, а личными отношениями. Те, с кем ты ладишь, тебя хвалят, а недоброжелатели презрительно кривят губы и говорят «фи!» тонким противным голосом. Может критиковать во время съемок режиссер, может сделать замечание кто-то из более опытных коллег, сам Ханжонков, просматривая готовую картину, может велеть переснять сцену или убрать ее. Но если уж прозвучало благословляющее «В прокат!», то больше критиковать нельзя. Работа большой группы людей одобрена и представляется на суд зрителей. Теперь слово за ними.
— Да не изводите вы себя так, Вера Васильевна! — успокаивал Чардынин. — Коли уж в себе сомневаетесь, так мне поверьте, моему опыту, моему чутью. Уверяю вас, что с обеими нашими картинами все будет в порядке. Вот увидите! Готов побиться о заклад!
— Каковы ставки? — вывернулся откуда-то юрким вьюном Аркадин-Чарский, обожавший всяческие пари. — И на что спорим? На аншлаги или на провал?
— Типун вам на язык, Петр Петрович! — Чардынин погрозил актеру кулаком. — На аншлаг, разумеется! А ставка у меня всегда одна, честная — рубль против рубля, червонец против червонца.
— Пусть так, — согласился Аркадин-Чарский, и они начали обстоятельно обсуждать условия.
Вера поспешила отойти в сторону. Ей невозможно было этого видеть. Тут, можно сказать, вся жизнь решается, а у них пари. На четвертную! Да хоть на сто рублей, все равно несообразно…
— Чем ближе Пасха, тем веселее лица, а у вас, Вера Васильевна, все наоборот, — сказал Ханжонков. — Если не знать всех обстоятельств, то можно решить, что вас ждет смертная казнь, а не дебют на экране. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Кстати, у вас имение есть?
— Нет и никогда не было, — ответила Вера, совершенно не удивляясь вопросу, потому что человека, пребывающего в столь взвинченном состоянии, ничто удивить не способно.
— Жаль, — констатировал Ханжонков. — А то бы уехали туда на недельку, побродили бы по тропинкам-дорожкам вдали от шума городского, полюбовались бы пробуждением природы. Смена обстановки хорошо отвлекает от всякого рода печальных дум.
Вера взглядом выразила, что от ее дум никакая смена обстановки отвлечь не сможет.
— Коньяк тоже помогает, — продолжал советовать Ханжонков. — В умеренных, разумеется, дозах. А то…
Договаривать он не стал, и так было ясно, что подразумевается Джанковская, устроившая на прошлой неделе в подпитии безобразный скандал в Большом павильоне. Узнав о том, что главная роль в «Кровавой славе», роль, которую Джанковская почему-то считала своей, досталась Анчаровой, Елена Львовна как следует «полечила нервы» сначала ликером в компании Амалии Густавовны, а потом коньячком, который всегда имел при себе Заржицкий, и решила высказать «негодяям и подлецам» правду в глаза. Высказывание сопровождалось опрокидыванием декораций и двумя неудавшимися, к счастью, попытками вцепиться в волосы Анчаровой. Под горячую руку попало и Дидерихсу, которому предстояло играть в «Славе» в паре с Анчаровой. «И ты, Брут! — вопила Елена Львовна, то заламывая руки, то делая ими хищные жесты в сторону красного как рак любовника. — В вечной любви клялся! Ноги целовал! И предал!!!» Сиверскому, сунувшемуся было гасить страсти, тоже досталось. Джанковская назвала, точнее обозвала, его «гофером
кинематографа» и «бледной тенью Сатаны». Под Сатаной, разумеется, подразумевался Ханжонков. То был очень смелый выпад, потому что всем было хорошо известно, насколько Александр Алексеевич не любил нелестных отзывов о своей персоне. Но Джанковской уже было все равно, она, что называется, закусила удила и понеслась, не разбирая дороги. Положение спас Мусинский. Верно оценив состояние актрисы и поняв, что уговоры и прочие способы внушения бесполезны, он схватил визжащую скандалистку в охапку и уволок вниз, в свою мастерскую, где сразу же поднес ей полстакана коньяку. Джанковская выпила коньяк залпом и тут же заснула. Не церемонясь, Мусинский взвалил ее на плечо, словно мешок, и отнес в костюмерную, где передал на попечение Галины Мироновны, совершенно не обрадовавшейся свалившейся на нее обузе. Назавтра Джанковская рыдала в кабинете Ханжонкова. Вымолив прощение, она ходила по ателье тусклой изломанной тенью, шарахаясь ото всех и ни с кем не разговаривая.
— У меня для вас припасен один сюрприз. — Ханжонков хитро прищурился и посмотрел на Веру так, словно решал, достойна
