Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

Июня 24. – Больной лежит спокойно и почти неподвижно. От приема пищи отказался. На просьбу подать руку, открыть или закрыть глаза не отвечает. Имеется некоторая ригидность мышц. Отправления кишечника нормальны. Проспал до утра без снотворного.
Июня 25. – Встал и неожиданно сам прошел в столовую. После обеда пошел гулять во двор. Проходя мимо надзирателя, остановился, посмотрел на него и сказал, что тот болен желтухой. Вернулся и долго молился на образа, стоя на коленях. Слышались слова: «прости, Господи, мя грешного…»
Июня 26. – Пролежал весь день, не отводя глаз от потолка. Ни с кем не разговаривал».

Скрипнула дверь, и появился хозяин кабинета. За ним – служитель с подносом.
– Ну, что скажете, Клим Пантелеевич? Не правда ли, занятно? – расставляя на стол чайные стаканы, поинтересовался Стильванский.
Ардашев с трудом оторвался от журнала.
– М-да. Удивительно. А что по поводу надзирателя?
– Хотите – верьте, хотите – нет, а диагноз подтвердился. Он и в самом деле был болен желтухой. Надеемся, что хоть никого не успел заразить.
– Что ж, получается, еще один Корейша-провидец на свет Божий явился?
– Выходит, что так, – кивнул доктор. – Только не московский, а кисловодский.
– Ну, хорошо. А что по этому поводу говорит наука? Неужели нет данному явлению никакого логического объяснения? – Ардашев отхлебнул чаю из стакана. – Я, признаться, материалист. И это единственное, что меня сближает с господином Марксом – этой иконой социалистов-утопистов. Понятное дело, что Фартушина не могло быть ни в Цандеровском институте, ни на даче у Кавериной. Остается предположить, что преступления совершил либо кто-то из медперсонала больницы, либо вообще третье лицо, о котором мы и не подозреваем. Но тогда возникает вполне уместный вопрос: а каким образом этот больной человек мог предсказать убийства? Причем, заметьте, первое – за один день, а второе – за два.
– Все так, Клим Пантелеевич, – включился в обсуждение Нижегородцев. – Но есть и еще одна невероятная версия – смертоубийства совершает сам Фартушин.
– Это как? – адвокат удивленно поднял брови.
– С помощью гипноза.
– Позвольте, Николай Петрович, – Ардашев отставил стакан, – но тогда он должен был хотя бы раз взглянуть в глаза тому, кто исполняет роль орудия преступления.
– Вот об этом я и говорил, – заволновался Стильванский. – Так все и будут думать… и начнут подозревать всех нас… медиков.
– Да бросьте вы! – махнул рукой присяжный поверенный, откинувшись на спинку кресла. – Вы лучше объясните, а что это за диагноз мания?
– Видите ли, по известной классификации Эскероля, существует четыре вида душевного расстройства: мономания – частичное сумасшествие с преобладанием веселости, меланхолия – неполное умопомешательство с доминированием печального настроения, безумие – общее сумасшествие, чередующееся с упадком человеческих способностей, и мания – общее сумасшествие с возбуждением всех способностей.
– Другими словами, она может привести к тому, что определенные возможности организма, допустим, спящие у здорового человека, вдруг начинают просыпаться у душевнобольного? – Нижегородцев на миг задумался и вновь спросил: – Но является ли это в таком случае душевной болезнью?
– Именно, господа! Именно… – воскликнул врач и нервно заходил по комнате. – Именно так рассуждают некоторые врачи-спиритуалисты. Они считают, что душа не может быть больна, поскольку это понятие метафизическое. Но позвольте! Местопребывание самой болезни находится в организме. Это несомненно-с! Умопомешательство – в нашем понимании – совершеннейший беспорядок в рассудке, искажение всех нравственных функций. Да называйте этот ералаш как хотите, но если вы признаете душу началом мыслящим и переживающим, то в тех случаях, когда она думает и чувствует неправильно, она, следовательно, болеет! И неважно, где изначально зарождается сумасшествие, главное, что оно всегда проникает в душу. Вот и получается, что душа может быть больна по естественному порядку вещей.
– Позвольте с