Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

скромно стоял в сторонке. Поглаживая сменный воротничок на сорочке, он тоскливо смотрел в окно. Приблизившись к телепату, Стильванский сказал:
– Насколько я понимаю, господин Вульфсон, вы готовы прочитать мысли нашего пациента, так?
– Можно сказать и так, но это было бы не совсем верно. Я не читаю мысли, я прислушиваюсь к внутреннему голосу собеседника и могу различать слова, которые он произносит внутри себя. А в иных случаях я вижу картинки, вспыхивающие в мозгу у душевнобольных.
– Позвольте! Но это сущий вздор! Что значит «прислушиваюсь к внутреннему голосу собеседника»? – возмутился Нижегородцев, взмахнул руками и поднялся со стула. – Как это возможно с физиологической точки зрения?
– Вижу, господа, что вас терзают сомнения относительно моей персоны, и потому мне надобно объясниться. – Магнетизер тяжело вздохнул. – Во-первых, я не профессиональный врач, а, если хотите, любитель, то есть я не имею университетского медицинского образования. Просто однажды, еще в детстве, после того как переболел тифом и едва остался жив, я стал различать звуки, которые раздаются внутри каждого человека. Позже я научился складывать их в слова и выстраивать целые предложения. Причем сам потаенный голос, его тембр и эмоциональная окраска всегда звучат по-разному: то жалостливо, то весело, а иногда грустно или испуганно. Как я понял, это зависит от того, какой человеческий орган страдает. Вы можете мне не верить, но мозг, сердце, печень или почки – такие же живые, как и мы с вами. Просто они существуют в другой среде. Однако с помощью советов немецкого профессора я научился помогать больным силой своего внушения. Здесь я применяю магнитное поле, обнаруженное во мне все тем же профессором Йоганом Шортом. Но все это касается людей со здоровой психикой. В случае же с умопомешанными пациентами мне приходится использовать другой дар – ясновидение – возможность наблюдать некие, если хотите, фотографические снимки, всплывающие в воспаленном сознании больного.
– А что, у сумасшедших нет своего, как вы изволили выразиться, «внутреннего голоса»? – выдавил из себя саркастическую улыбку Круше.
– Ну отчего же? Безусловно, есть. Просто он, – медиум поднял к потолку глаза, подыскивая нужное слово, – ну, фальшивит, что ли… как расстроенный рояль. А картинки… картинки всегда правдивые. Но – странное дело! – эти своего рода фотографические негативы проявляются только у безумцев.
– Отчего же это происходит? – заинтересованно осведомился Нижегородцев.
Вульфсон пожал плечами.
– Да я и сам не знаю. Но сейчас давайте поступим следующим образом: вы задаете ему вопросы с некоторым интервалом, примерно в пять секунд, а я тем временем буду помечать на бумаге все, что удастся разглядеть. Только постарайтесь не делать более продолжительных пауз, поскольку за первой картинкой может появиться вторая и третья, а они, как показывает моя практика, начнут путаться с той, что возникнет после следующего вопроса, и я не смогу их различить. – Он поднялся, обошел комнату, взял пустой табурет, поставил посередине и промолвил:
– А испытуемого посадим сюда.
– Ну, хорошо, – согласился Стильванский. – Пусть так и будет. – Он исчез за дверью и вскоре появился уже вместе с двумя больничными надзирателями. Рядом с ними стоял Фартушин. Его щеки и подбородок были покрыты щетиной, а отрешенный взгляд блуждал по стенам и потолку. Слипшиеся волосы торчали соломенным пучком. На опухшем лице отпечатались следы недавнего сна. Из-под серого больничного халата выглядывало несвежее исподнее. Стоптанные, полуразвалившиеся тапки больше походили на чувяки.
– Проходите и садитесь, любезный, – ласково выговорил врач, обращаясь к безумцу. – Сейчас вот этот господин, – он указал на Круше, – задаст вам несколько вопросов, и, если вы на них ответите, я вам дам сладкое. Вы хотите конфект?
– А они у вас есть? – с вялой улыбкой осведомился больной.
– Конечно.
Обращаясь к полицейским, Стильванский изрек:
– Пора начинать, господа.
Круше стал напротив Фартушина и медленно, чеканя каждое слово, спросил:
– Кто убил вашу жену?
Сумасшедший встрепенулся, его лицо налилось кровью, он часто задышал, но так ничего и не произнес.
– Кто станет следующей жертвой?
Ответа не последовало, но карандаш Вульфсона забегал по белой поверхности листа.
– Какую карту найдут рядом с трупом?
– Я не знаю, – виновато проронил он.
– Сколько еще будет убийств?
Фартушин молчал.
– Кто убийца? Вы слышите вопрос? – закричал Круше. – Кто убийца?
Испытуемый безмолвствовал, вдруг его плечи затряслись, он согнулся,