Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
Карлович решил сопровождать холерные подводы?»
— Вот, Иван Авдеевич, прошу, — Латыгин передал листок.
— Да-да, премного благодарен, — Самоваров взял бумагу и стал читать вслух, — дня… месяца… м-м-м… куплено семнадцать сундуков… кои под роспись получили: штабс-капитан Рыжиков, поручик Рахманов, поручик Гладышев, доктор Краузе. Остальные, ввиду выявленных неисправностей замков, в совокупном количестве тринадцать штук, отправлены по месту закупки с возвратом прежней оплаты… А позвольте узнать, кто такой Гладышев?
— Поручик Гладышев — казначей Навагинского полка.
— Ясно. Насколько я понимаю, сундуки предназначались для хранения ценностей?
— В общем-то да. Всем вышепоименованным господам офицерам и обер-лекарю они положены согласно их должностям. Доктор самолично ведает поступлениями медикаментов и для этого получает в моем ведомстве крупные суммы, кои надо где-то хранить. Гладышев, как я уже объяснил, казначей. А штабс-капитан Рыжиков, как полковой интендант, закупает продовольствие. Рахманов же приобретал для вещевого магазина конскую упряжь.
— Я бы хотел лично удостовериться в правильности ведения расходных книг сих офицеров.
— Да-да, извольте проверить. Все ведется в точности с последними приказами Главного штаба.
— Попрошу вас, Харитон Поликарпович, проводить меня. Думаю, начнем с провиантмейстера Навагинского полка.
Штабс-капитан Рыжиков во время ревизии был на удивление спокоен. Сумма наличных в точности соответствовала указанному остатку расходной книги. Ключ от его кассы лежал на столе, и даже на глаз была заметна имевшаяся на его бородке дополнительная зазубрина, отсутствовавшая на образце Самоварова. Здесь же стоял и сундук пропавшего поручика, взломанный на третий день после его исчезновения. Иван Авдеевич с невозмутимым видом попытался его отпереть, но внутренний замок не поддался.
— Разрешите полюбопытствовать, уважаемый Иван Авдеевич: а что это у вас за волшебная отмычка? — в раболепной улыбке расплылся Харитон Поликарпович.
— Да вот подобрал вчера в интендантском дворе и теперь хочу выяснить, кто виноват в сем должностном небрежении.
— Не извольте беспокоиться, мы его обязательно отыщем и такие репрессалии устроим, что мало не покажется — шутливо потряс кулаком Латыгин и тут же протянул руку, пытаясь заполучить ключ. Надворный советник этот жест проигнорировал, и лишь гримаса брезгливого недовольства пробежала по его лицу. Сдвинув брови, он повелел:
— Показывайте мне вашего Гладышева.
Пожав плечами, обер-комиссар с обиженным видом прошел в соседнюю по коридору дверь. Находившийся там офицер тотчас же поднялся. У окна пылился большой деревянный ларец. Войдя в кабинет, Самоваров вставил ключ в замочную скважину, легко провернул его пару раз и отбросил крышку. Обернувшись, надворный советник увидел бледного поручика с трясущимися руками.
— Прошу оставить нас, — сухо обратился он к главному казначею.
Ожидая, пока оскорбленный недоверием Латыгин выйдет из кабинета, Иван Авдеевич с отрешенным видом рассматривал через окно, как по сливовой синеве небосвода холодный северный ветер гнал впереди себя тоскливую осеннюю хмарь.
Мыльная пена ложилась на лицо ровными белыми мазками-завитушками. Маленькое прямоугольное зеркало рукомойника, изуродованное пятнами проступающей ржавчины, в тусклом пламени свечного огарка отражало очертания нездорового человеческого лица с красными впалыми глазами и заострившимся, как у покойника, носом. Да ведь он и будет покойником! И всего через несколько минут! Он сам так решил, и теперь уже слишком поздно, чтобы пытаться что-либо изменить. Собственно говоря, эта мысль пришла к нему еще вчера, во время унизительного допроса, всплывавшего в памяти болезненным пятном раковой опухоли. Он мог воспроизвести весь разговор до мелочей, до каждой буквы, паузы или вздоха, и уже в который раз пересказывал его самому себе…
«Позвольте представиться. Надворный советник Самоваров — инспектор Главного штаба. Ну что ж, поручик, я жду ваших объяснений», — ледяным голосом проронил незнакомец. Сняв цилиндр, он аккуратно положил его на стол и, медленно стягивая с каждого пальца перчатку, рассматривал меня, словно экспонат из Британского музеума, а потом с видом хозяина кабинета предложил мне сесть.
«Я готов кровью смыть позор…»
«Да ведь это успеется, дорогой вы мой», — перебил меня он, — прежде я бы хотел знать причины, побудившие вас к этому ужасному поступку».
«Они банальны и стары
