Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
не замечая ни проливного дождя, ни бесполезного собранного зонта.
Узнав, что Иван Авдеевич уезжает, весь игнатьевский дом пришел в движение. Агриппина тотчас же известила мужа, и Родион Спиридонович вернулся со службы. Кухарка успела напечь пирогов и ватрушек в дорогу, нажарить кур и гусей. Пустые стеклянные бутылки она наполнила квасом и тщательно закупорила их деревянными пробками, а для большей надежности еще и завязала бычьим пузырем.
Собрав вещи, Самоваров спустился вниз. После короткого застолья хозяин дома на некоторое время куда-то исчез, но скоро вернулся, держа в руках небольшой обшитый кожей ларец.
— Подарочек вам, Иван Авдеевич, незаменимая во время путешествия штука — погребец. Смотрите-ка, открываем крышечку, а здесь поднос, а внутри чего только нет: тут вам и чайный прибор, и графин походный, два стакана, молочник и прочие мелкие принадлежности чайного удовольствия. Имеется достаточно места и для всяческой снеди.
— Ну зачем, Родион Спиридонович?
— А это от меня, чтобы в дороге не пришлось скучать, — Агриппина протянула надворному советнику толстую книгу.
— Вальтер Скотт, «Пуритане», — прочел он вслух. — Сердечно вас благодарю.
— А супруге вашей от нас низкий поклон и еще вот, — хозяйка подала небольшой сверток. — Этот шарф я связала сама, а фасон позаимствовала из модного журнала «Московский телеграф», к сожалению, он за прошлый год, — смутилась она. — Но у нас в провинции и это большая редкость.
— Вы не представляете, как Наталья Петровна обрадуется! — воскликнул растроганный вниманием следователь.
— А камни-то забыли… Куды прикажете, ва-ше-ство? — донесся сверху голос истопника.
— В них уже нет надобности, — ответил за гостя Игнатьев. — Присядем на дорожку.
После непродолжительного молчания Иван Авдеевич трижды перекрестился на образа и в сопровождении Игнатьева и Агриппины вышел во двор. Дождь почти прекратился, будто давая возможность хозяевам проводить постояльца.
Прислуга, отягощенная кульками, корзинками, коробками и чемоданами, сновала вокруг, нагружая карету, у которой от тяжести стонали и плакали рессоры. Ямщик подтягивал сбрую лошадям и недовольно качал головой. Какой-то странный незнакомец с окладистой бородой проверял прочность перевязанного багажа и лично перекладывал некоторые вещи. Он был облачен в новый картуз с темным козырьком и короткий фризовый кафтан. Серые шаровары были заправлены в дорогие опойковые сапоги. На безымянном пальце его правой руки красовался украшенный изумрудом золотой перстень.
— А это мой батюшка, Федор Ильич. Только что в город приехал — и сразу к нам, — улыбнулась Агриппина.
— Федор Толобуев, купец первой гильдии. Позвольте проводить вашу милость и пожелать всяческого благоденствия. Покорнейше просим принять хлеб-соль на дорожку… Не обессудьте — чем бог послал. Вы уж не побрезгуйте, а кушайте на здоровье! В пути все может пригодиться! Коли бог приведет вашу милость обратно, нижайше просим нас не обидеть и не проехать мимо нашего дома. Мы, признательно сказать, вашей особе по искренности рады!
Поблагодарив гостеприимных хозяев, Самоваров забрался в экипаж и, крикнув вознице «трогай», покатил по широкой улице. Низенькие, крытые соломой ставропольские хатки вскоре исчезли, а широкая дорога городского проспекта как-то незаметно перешла в большак. Редкая ноябрьская изморось сменилась ливнем, легкий ветерок — бурей. И опять, как почти две недели назад, гремел гром, и дождь заливал дорогу, и деревья гнулись на ветру, и только четверка лошадей, запряженных цугом, упрямо тянула по почтовому тракту сонную карету.
За долгие дни унылой поездки Иван Авдеевич извелся и не находил себе места. И хоть до Петербурга оставалось всего три дня пути, дорога вымотала его до предела. Вальтер Скотт был прочитан, съестные припасы давно закончились, а до ближайшей станции еще полдня ходу. Одним словом — ни поесть, ни почитать. Мысленно перебирая в уме содержимое своего багажа, он вдруг вспомнил о подарке Агриппины, точнее, даже не о самом вязаном шарф, а о газете, в которую это рукоделие было завернуто. И какая разница, что новости давно устарели, а прогнозы не сбылись? Главное, будет чем занять мозги! Надворный советник открыл саквояж, сверток лежал на самом верху. Развернув его, он прочитал название: «Кавказские ведомости». Ну конечно, это
