Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
все было приготовлено со знанием дела, и каждое блюдо имело изысканный и неповторимый вкус.
Утолив голод, Иван Авдеевич закурил трубку, выслушивая сетования командира цитадели по поводу устаревшей системы укреплений и беспечности линейных казаков, у которых неприятель умудряется уводить из-под носа табуны лошадей.
Внутри крепости всегда царило столпотворение. Кроме русских офицеров, собиравшихся здесь для экспедиций, нередкими гостями были покоренные кабардинские князья, а иногда в роли парламентариев выступали и враждующие с властями чеченцы. Двор кипел как муравейник.
Неожиданно дозорный на бруствере ударил в набат, и солдаты заняли положенные при нападении места. Капитан вскинул подзорную трубу и скомандовал:
— Караул вон!
Десять человек выступили из укрепления и построились с внешней стороны ворот.
Прошло еще несколько минут, и послышалась новая команда:
— Отставить!
Снова заскрипели ворота, и в крепость вошли казаки, ведущие под уздцы лошадей. На некоторых из них полулежали, обнимая могучие конские шеи, раненые солдаты. Но большая часть была занята висящими через седла и притороченными к ним мертвыми телами линейцев и навагинцев. Убитых было так много, что некоторые лошади везли по два трупа.
Двор в один момент притих. Израненным воинам помогли добраться до лазарета. Мертвых сняли с седел и положили в один ряд. Одно тело было завернуто в шинель и перевязано веревками. Появился полковой священник. Объявили всеобщее построение. Вышел генерал, а с ним и Самоваров. Казаки приняли строй. Из первой шеренги отделился сотник с перевязанным ухом и, чеканя шаг, доложил:
— Третий взвод первой сотни второго Черноморского казачьего полка в составе сводного экспедиционного отряда прибыл к месту службы. Доставлено тридцать семь убитых и четырнадцать раненых. Среди них: полковник Игнатьев, сотник Рыдва, рядовые казаки и солдаты. Хорунжий Осадчий погиб. Доставить его тело, как и останки восьмидесяти семи казаков третьей сотни Кавказского линейного казачьего полка, не представилось возможным. Остальная часть сводного отряда под командованием штабс-капитана Новикова продолжает выполнение боевой задачи по сопровождению фурштата. Командир взвода — сотник Баратов.
— Спасибо тебе, дорогой ты мой! — едва сдерживая слезы, генерал обнял молодого казака.
— Рад стара…
— Да брось ты, сынок! Брось! Пойдем, расскажешь…
— Полк, вольно! Разойдись! — зычно крикнул генерал и вместе с раненым командиром проследовал в дом. К ним присоединился и Самоваров.
Из рассказа Баратова следовало, что, завидев, как неприятельская конница панцирников подходит к реке, полковник Игнатьев принял на себя командование линейцами и прямо с горы бросился вниз по склону, надеясь изрубить кабардинцев в тот момент, когда те начнут взбираться на отлогий берег. Расчет оказался правильным лишь отчасти… Завидев летящую лавину шашек, партия горцев растянулась по всему руслу реки. Несмотря на огромное количество зарубленных врагов, защитников колонны стали теснить. Учитывая десятикратное превосходство противника, казаки не смогли заставить хищников повернуть и сами перешли к обороне. Это было равносильно смерти. С каждой минутой под ударами шашек гибли десятки линейцев, окруженные стаями абреков. Из почти целой сотни оставалось всего два десятка человек во главе с их бесстрашным командиром, решившим идти до конца. Потом их осталось семеро. Окружив своего отважного начальника, они схватили за повод его лошадь и силой увлекли ее из боя, пытаясь спасти полковника. Вырваться удалось только троим. Игнатьев с разрубленной головой, с пулей в боку, весь залитый кровью, остановил коня, пытаясь, что-то сказать, но… упал замертво. Отряд догнал только один казак, который передал тело командира и рассказал о его подвиге. Изуродованный в бою труп завернули в шинель и обвязали веревками. Но на следующий день и этот храбрый линеец скончался от полученных ран. В той жаркой схватке сотня Игнатьева изрубила более пятисот горцев. Не ожидавшие такого исхода кабардинцы повернули остатки своей конницы назад, и колонна была спасена.
Дослушав рассказ о героической смерти полковника, надворный советник тихо прошел в отведенную ему комнату. Он зажег оплывшую свечу и тяжело опустился на кровать. Зыбкое, печально колеблющееся пламя выхватывало из темноты тени предметов, превращавшиеся воображением в лица недавно ушедших людей: поручика Гладышева, Агриппины и полковника Игнатьева. Они будто силились ему что-то рассказать и объяснить, а он никак не мог их понять. Скоро свеча совсем догорела, и потусторонние блики исчезли. В передней похрапывал дремлющий
