Очередной томик Ретро-Детектива. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: 1. Иван Иванович Любенко: Маскарад со смертью 2. Иван Иванович Любенко: Кровь на палубе 3. Иван Иванович Любенко: Убийство на водах 4. Иван Иванович Любенко: Тайна персидского обоза 5. Иван Иванович Любенко: Черная магнолия 6. Иван Иванович Любенко: Лик над пропастью 7. Иван Иванович Любенко: Тень Азраила 8.
Авторы: Любенко Иван Иванович, Виктор Полонский
оставляя на ней следы подошвы калош фирмы «Треугольник». Известная эмблема довольно хорошо отпечаталась на песке благодаря мелкому, то и дело срывающемуся дождику. Более того, он постарался даже оставить концом своего зонта следы трости, якобы принадлежащие подсудимому. Но, учитывая, что Шахманский левша, злоумышленник переложил собранный зонт в левую руку и, не имея привычки держать в ней трость, довольно неумело имитировал его походку, то и дело оставляя пропуски. К тому же окончание трости Шахманского имеет тупой резиновый наконечник размером чуть менее копеечной монеты, а острый конец зонта оставлял глубокие и узкие отверстия. На фотографических изображениях места происшествия это довольно хорошо заметно. Но возникает вопрос: как убийца смог нанести удар в правое ухо, если он не левша? Ответ прост: душегуб развернул инвалидную коляску таким образом, чтобы жертва находилась к нему спиной и, вырвав спицу, вогнал ее в правое ухо, а затем снова поставил коляску в первоначальное положение. Именно поэтому под ней не было сухого пространства, которое должно было остаться, если бы во время дождя Загорская была на том же самом месте, где ее оставила горничная. Это тоже видно на фотографических карточках, имеющихся в материалах дела. Итак, дойдя до второй туи, преступник снял калоши, завернул их в газету и спрятал под этим вечнозеленым растением. Какие к тому у меня имеются основания? Извольте. — Ардашев подошел к столику с вещественными доказательствами. — Убеждая суд в виновности Шахманского, господин товарищ прокурора постоянно указывает на калоши с металлическими вставками внутри. Однако он даже не попытался обратить внимание на газету «Северный Кавказ», в которую они были завернуты. Простите, но меня удивляет эта потрясающая невнимательность. Господин прокурор любит приводить афоризмы древних, надеюсь, ему известно изречение In judicano criminosa est celeritas — «В сужденьях спешка — тоже преступление». Этот вечерний номер был за 25 июля. Газета поступает к своим читателям не ранее девятнадцати часов, тогда как, по заключению полицейского медика, убийство произошло в восемнадцать… А калоши в газете были принесены еще ранее, то есть примерно в семнадцать часов, когда почтальоны еще не разносят «Северный Кавказ» по домам и квартирам. Следовательно, это мог сделать только человек, имеющий непосредственное отношение к выпуску свежего номера, а именно господин Савраскин.
Как я уже говорил, обвенчавшись с Глафирой Виссарионовной Загорской, преступник стал бы одним из собственников доходного дома. А если бы господин Варенцов попытался претендовать на половину наследства, то, я думаю, было бы нетрудно предсказать его дальнейшую судьбу. Да и будущее самой Глафиры Виссарионовны тоже оставалось бы под большим вопросом. Но, слава богу, Савраскин находится в полицейском участке, и я надеюсь, скоро предстанет перед судом. А сейчас, господа присяжные заседатели, я прошу вас принять справедливое решение и освободить невиновного. Простите, если мое выступление заняло слишком много времени.
Прокурор был заметно фраппирован речью Ардашева и, пытаясь скрыть досаду, принялся зевать, придавая лицу скучающее выражение, но от этого выходила только лживая и натянутая гримаса. Репортеры горячо обсуждали выступление адвоката и шуршали редакционными блокнотами.
Выдержав паузу, Кондратюк призвал публику к тишине и даже пригрозил удалить из судебного присутствия чересчур экзальтированных особ. Удовлетворенный наведенным порядком, он предоставил слово подсудимому.
Аркадий Викторович, видимо, еще не осознающий своего спасения, невнятно пробормотал, что он никого не убивал, а в тюрьме на него было совершено нападение и ему пришлось защищаться. Никакой вины за ним нет, перед людьми и Богом он чист.
После напутственного слова судьи двенадцать присяжных заседателей скрылись за дверью совещательной комнаты. Был объявлен короткий перерыв. И хотя результат, казалось, был предопределен, но в поведении людей и самой обстановке сохранялась некоторая нервозность, предшествующая обычно ожиданию скорой грозы или близкого шторма. Напряжение нарастало, и вскоре зазвонил колокольчик. Публика расселась по местам.
Появились присяжные, и вперед вышел старшина. Все встали. Председатель начал зачитывать вопросы:
— Виновен ли подсудимый в преднамеренном смертоубийстве Сипягина Капитона Игнатьевича?
— Не виновен, — ответил высокий седовласый отставной штабс-капитан Сунженского полка.
— Виновен ли подсудимый в убийстве Корзинкина Назара Филипповича?
— Не виновен.
— Виновен ли подсудимый в убийстве Загорской Елизаветы Родионовны?
