Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12

Подождав несколько мгновений, он свернул лист и спрятал во внутренний карман пиджака.
Разгладив усы, Поляничко провещал:
— Не пойму я вас, Клим Пантелеевич. Неужто вы намекаете, что злодей схватил этого здорового армянина за правую руку, вложил в нее наган, а потом приставил дуло к виску и нажал на спуск? Это же немыслимо!
— Нет, я этого не утверждаю. Я лишь пока озвучиваю сомнительные детали, лежащие на поверхности. Пусть их наберется как можно больше. Разгадка, как правило, кроется в одной-единственной гипотезе, которая, точно отмычка, отопрет все замки и нарисует картину случившегося. Но до нее еще далеко… А где «Ундервуд»?
— В комнате у Лисы.
— И что он говорит по поводу машинописного текста?
— Допускает, что Тер-Погосян мог зайти к нему и в его отсутствие напечатать.
— Надобно, пожалуй, осмотреть секретарскую.
— Извольте. Надеюсь, это поможет вам развеять последние сомнения.
Соседнее помещение особенной меблировкой не отличалось: американская конторка, дешевый письменный стол и фикус в кадке. На окнах висели легкие, почти домашние тюлевые занавески.
Окинув взглядом обстановку, адвокат заправил бумагу в печатную машинку и, усевшись на стул, быстро набрал уже известные тексты двух прощальных писем.
— А вот теперь, пожалуй, все.
— Ну и слава Всевышнему! Пора и к домашним делам возвращаться. А я сегодня яблочки замочить собираюсь. Люблю зимой, когда вьюга за окном свирепствует, спуститься в погреб, набрать пепинки — этих ароматных красавцев — и за стол. А там и водочка, и картошечка, и сальце с прослоечкой, а?
Поляничко слегка прикрыл глаза и принялся раскатывать между пальцами табак. Снабдив себя солидной порцией ароматного крошева, он тотчас же разразился чередой нескончаемых чихов.
Дождавшись, когда начальник Сыскного отделения прослезится от удовольствия, Клим Пантелеевич осведомился:
— А где, позвольте узнать, проживает жена Тер-Погосяна?
— Вера Игнатьевна? Так на Барятинской. Она соседствует с домом покойного Толобухина, который застрелился в восьмом году. Помните?
— Еще бы! Дневниковые записи, «Свидание с ангелом»… Душещипательная история.
— Вот тоже пример… Эх, Клим Пантелеевич! А во всем виноваты дамы — cherchez, как говорится, la femme. Не удивлюсь, если выяснится, что форменной причиной самоубийства Тер-Погосяна было не оправдание Маевского, а прелюбодеяние его ненаглядной Милады. Заурядный адюльтеришко! А что удивительного? Да тут только в одно имя влюбиться можно — я уже не говорю о фамилии!.. Вы встречали где-нибудь такие метрики? Милада Яновна Заоблачная! Да это ж как журчание весеннего ручья, как соловьиная трель, как радуга зимой! А уж если с ней встретиться — упаси боже!.. Видел однажды. Даже я, старый хрыч, и то чуть было вздыхать не начал. Второй такой красавицы в Ставрополе не найти. Зефир с изюмом! Да-с… Вот и ухнулся купчишка в омут с головой, да и сгинул. Страсти-то, страсти, а? Это вам не Бальзак какой-нибудь французский. Это самая настоящая жизнь. — Он заметно расстроился и задвигал тараканьими усами. — Уж больно громко я раскудахтался сегодня. Вам, как я понимаю, в другую сторону?
— Да. Премного благодарен, Ефим Андреевич, что откликнулись.
— Да бросьте, — полицейский махнул рукой. — Уж сколько раз вы меня выручали — не сосчитать. Не будь вас — давно бы в отставку отправили. Валялся бы я сейчас на печи да басни внучке читал. Начальство и сегодня косо поглядывает в мою сторону. Ну, будет… Засим, как говорится, откланиваюсь.
— Честь имею.
Распрощавшись с Поляничко, Ардашев достал коробочку «Георг Ландрин» и удостоил себя прозрачной конфеткой. Выйдя на Николаевский проспект, он зашагал вниз. «Вроде бы все ясно, а меня отчего-то гложет сомнение. Ну с чего бы это успешному коммерсанту руки на себя накладывать? Можно было бы, конечно, представить, что Давид решил испытать судьбу и поиграть в Ласточку: зарядить один патрон, несколько раз прокрутить барабан, приставить ствол к виску и нажать на спусковой крючок. Повезет — осечка, а нет — прогремит выстрел. К такому рискованному развлечению прибегали некоторые офицеры во время русско-японской кампании, да и то, как потом оказывалось, все неудачники были в изрядном подпитии. Но тогда в каморах не осталось бы патронов. А тут еще шесть штук в барабане. Непонятно».
Поглощенный размышлениями, Клим Пантелеевич незаметно поравнялся с домом. Он еще не успел войти в переднюю, как раздался телефонный звонок.
На другом конце провода ждал Нижегородцев.
— Здравствуйте, Клим Пантелеевич!
— День добрый, Николай Петрович.
— А как вы смотрите на то, чтобы завтра, этак